Я проигнорировала вопрос Луны. Отвечать «нет» в который раз надоело.
— Во сколько за тобой заехать?
— Я останусь у Шона, — проворчала в ответ, а потом язвительно добавила: — Потом не ной о скучных выходных!
— Не буду, честное слово! — Я подняла ладонь, как на суде «клянусь».
Луна усмехнулась, захлопнула дверь машины и пошла по дорожке к дому. Пока она не успела уйти, я опустила окно и выкрикнула: «Звони, если что!». Подруга на секунду повернулась, чтобы кивнуть, и через несколько секунд вошла в дом.
Я вдавила педаль газа, выезжая на дорогу. В это же время живот злобно заурчал, напоминая о голоде. Возвращаться в общагу в планах не было, поэтому поворачиваю в противоположную от кампуса сторону. Ближайшие места от кампуса, такие как бар «Додж», кафе «Санта-Бургер» и другие сейчас полны студентов. Мне не хотелось толпиться в очереди, от того-то я решила ехать в моё излюбленное, хоть и отдалённое, место.
Дорога до закусочной «У Бри» заняла полчаса. Я припарковала машину у самого входа, и без промедлений вошла внутрь. Как и ожидала, людей практически не было. В вечер пятницы в закусочной мало посетителей, так как кроме кофе, чая и молочных коктейлей здесь ничего не продают. Вообще закусочная «У Бри» славилась своими фирменными банановыми блинчиками, пышными омлетами и нереальными сэндвичами. Обстановка напоминала ретро стиль двадцати годичной давности, но это нисколько не было минусом, даже напротив. Сюда хотелось возвращаться из-за уюта и доброй обстановки.
Я расположилась за дальним от входа столиком у окна. Милая официантка тут же оказалась рядом и с большим энтузиазмом приняла заказ. Девушка несколько раз уточнила по еде и, улыбнувшись, побежала к стойке. Я хотела достать телефон, чтобы прошерстить соц. сети, но быстро передумала, засмотревшись на вид из окна. Кафе располагалось на перепутье между городом и полесьем. Фасадные окна выходили на оживлённую улицу, а вот задние открывали вид на безлюдный лес. Меня всегда завораживало это место. Оно находилось будто в двух мирах, даже в разных временах. С одной стороны прогресс и технологии настоящего, с другой — простота прошлого, когда воздух был чище.
Я не знаю сколько просидела за просмотром вида из окна. Если бы не подошедшая официанта, я бы продолжила бездумно разглядывать лес.
— Приятного аппетита. — Девушка улыбнулась, ставя тарелки на стол. — Если что-то понадобится, позвоните в звоночек и поднимите руку.
Я набросилась на еду, будто не ела несколько дней. Запечённая картошка с беконом и овощами таяла во рту, а молочный коктейль идеально дополнял ужин. Такую вкусную картошку я пробовала здесь и в похожей закусочной в моём родном городе. Это место полюбилось мне не только за еду и радушие. Приходя сюда я будто окуналась прошлое, когда мама была ещё жива.
Когда мне было десять мама устроилась на работу в закусочную на соседней улице от нашего дома в Гринкасле. В то время отец работал в автомастерской, но, так как часто стал уходить в запой, получал гроши. Вопреки его возражениям, что женщина не должна работать, мама договорилась с владельцем о временном трудоустройстве, чтобы справиться с денежными трудностями. Возмущения отца мама проигнорировала, он вроде успокоился, хотя последующие четыре года до её смерти он не упускал возможность поддеть её, мол, хорошая жена обслуживает мужа, а не работает по несколько смен за мизерное жалованье. Мама пыталась объяснить, что таким образом помогает выбраться из долговой ямы, но он не слушал. Иногда мама говорила: «Я задела его эго. Ведь мужчина должен содержать семью — такое у него понимание». Она полагала, что из-за её поступка отец перестал стараться зарабатывать больше. Я в это не верила даже тогда. Отец никогда не стремился нормально работать, а после того случая нагло сел маме на шею.
Мой отец, Митч Нельсен, всегда любил крепко выпить. В пьяном состоянии он мог орать часами, если ему вовремя не подали обед; мог бить посуду и ломать мебель; мог оскорблять меня и маму последними словами. Иногда доходило до рукоприкладства. На моих глазах отец никогда не был маму, но я видела синяки на её теле, пусть она и пыталась их прятать. В трезвом виде отец зачастую был на взводе по любому поводу, но дома бывал редко из-за работы, которую не хотел терять. Запои частотой три-четыре раза в год длились от нескольких дней до недели. В те дни я ненавидела его пуще обычного. На моих глазах из заурядного человека он превращался в пьяного ублюдка без принципов.