С наступлением злосчастной «запойной» недели мама разрешала мне не идти после школы сразу домой. Я приходила в закусочную, сидела в каморке для персонала и делала уроки, а по вечерам, когда посетителей практически не было, мама выпускала меня в общий зал и кормила картошкой. Я любила эти моменты всей душой. Даже трезвые дни отца проходили не так хорошо, как вечера в закусочной. Мама не просила помощи, но после закрытия я помогала ей мыть полы и посуду. В конце дня, когда мы с ней опустившись на колени шоркали щётками пол, она интересовалась моими делами в школе, мы шутили и беззаботно смеялись, будто дома нас не ждал взвинченный отец. Удивительно, но почему-то именно эти моменты были самыми счастливыми.
Тогда я не понимала почему мама не ушла от отца. Она знала о его интрижках на стороне, она терпела побои… Но ради чего? Однако после её смерти я резко повзрослела о ощутила всю остроту реальности. Мы были никому не нужны. Мои бабушки и дедушки умерли, сестра переехала в Англию. Если бы мама ушла от отца, то нам бы негде было жить.
Для других мы были обычной семьёй со своими проблемами. К тому же Гринкасл был маленьким городком, полным подобных нам людей. Никого не волновали чужие трудности, ведь было море своих.
Воспоминания о маме всегда наводили грусть. Она ушла из жизни от сердечного приступа, когда мне было четырнадцать. Отец знал о маминых проблемах со здоровьем, но упорно продолжал доводить её до нервных срывов. В конце концов сердце не выдержало, и она умерла во сне.
Вспоминая маму, я всегда задумывалась одобрила бы она то, каким способом я зарабатывала деньги. (Конечно — нет!). Это сейчас я хожу на приёмы и не допускаю близкого контакта с клиентами. В прошлом же, в самом начале «карьеры», я спокойно приступалась принципами, прикрываясь поставленной целью.
После смерти мамы запои отца участились. Он по-прежнему работал в автомастерской, и его денег еле хватало на оплату за электричество и газ. Иногда нам приходилось кушать только хлеб в течении недели. О новых вещах или вкусностях можно было даже не мечтать. Думаю, именно бедственное положение вынудило меня заняться эскортом. Был ещё один фактор — я желала вырваться из замкнутого круга нищеты, отучиться и построить карьеру.
Мама мечтала отправить меня в колледж. Она откладывала деньги в течении нескольких лет, но (насколько мне известно) их хватило бы лишь на покрытие части за один семестр. Возможно она искала дополнительные источники заработка, и думала собрать нужную сумму уже когда я поступлю. Увы, отложенные ею деньги были потрачены отцом почти сразу после её смерти. За это я ненавидела его вдвойне.
Случившееся не надломило моего желания поступить в колледж. А произошедшее в пятнадцать лет ещё больше подстегнуло меня приложить усилия и не отступать. Я усердно училась, получала неплохие баллы, но понимала, что этого недостаточно. В старшей школе я брала подработку, деньги с которой уходили на банальное утоление голода и товары для учёбы. Я чувствовала себя загнанной в угол от безысходности. Пока одна из девочек в школе не пригласила меня провести экскурсию города.
Свой первый опыт эскорт услуг я запомнила навсегда.
Николь Ларсон училась в выпускном классе, на год старше меня. Она была очень красивой девушкой с белокурыми волосами и длинными ногами. Когда она заговорила со мной после уроков в начале учебного года, я очень удивилась. Такие как она не водили дружбу с «серыми» (то есть бедными). В предпоследний год школы я выглядела ужасно в потрёпанной одежде. Надо мной пытались издеваться, но я с лёгкостью давала отпор. Однажды сломала нос однокласснику. Учительница пришла домой и сообщила отцу, на что он послал её подальше. После того случая меня никто не трогал. А уж после того, как я выбилась из серой массы в красотки школы — подавно.
— Ты же Кейт? — Николь дружелюбно улыбнулась.
Я посторонилась вбок, растерявшись.
— Да ладно! Я не кусаюсь. — Она рассмеялась звонким смехом. — Не хочешь подзаработать немного денег?
От услышанного вопроса я насторожилась. Работать с Николь? С той самой, что не нуждалась в новых друзьях, за имением кучи таковых.