— Ты с-ука! — запинаясь, прошипел он. — Я стелюсь перед тобой, а ты… ты… попользовалась мной и довольна!
— Пожалуйста, Винс, давай поговорим завтра.
— Ты не стоишь того, что я готов дать тебе! Ты, ик, просто шлюха!
— Винс, пожалуйста… — взмолилась я.
Я выставила руку вперёд, на что он гадко усмехнулся и пошёл на меня напором. Видя его хищный, грубый взгляд, попятилась назад, чувствуя, как по коже пошёл мороз.
— Я пришёл не разговаривать, а получить то, за что заплатил! Можешь сопротивляться, но, ик, я получу тебя по-хорошему или по-плохому!
Винс что-то прорычал, пересёк комнату и за секунду зажал меня, что я не смогла двигаться. Он сомкнул мои руки по швам, надавил всем телом, отчего мои ноги подкосились, и я оказалась поднятой им в воздух. Я начала упираться, пинаться, выворачиваться из его крепких рук, но он сильнее сдавил рёбра и из меня вышел жалобный всхлип.
Винса не остановили ни мои попытки высвободиться ни слёзные стоны. Он нёс меня на руках, пока не остановился. Не успела я сообразить, как он бросил меня на кровать и навис сверху, заблокировав руки над головой. Он снял с себя галстук, перетянул его через мои запястья и сильно затянул. Кожу жгло, пальцы онемели в скрюченном виде, что боль отдавала в плечо.
Я закричала, и Винс тут же закрыл мой рот ладонью. Он наклонился близко-близко, что его дыхание коснулось носа, вызвав бурю мерзких мурашек. Зажимая рот одной рукой, он залез другой под футболку. От холодных рук, лапающих во всех местах, некуда было деться. Я мычала, дёргалась и что есть сил отбивалась. Винс же продолжал… Он провёл рукой по животу и опустился ниже, к резинке штанов, резким движением дёрнул, и они опустились до половины задницы.
И в это мгновение во мне что-то рухнуло. Паника захватила разум, дыхание сбилось, руки затряслись, меня буквально заколошматило. Я извивалась под ним по кровати, что простыни под нами скомкались. Он сильнее придавил меня всем телом, заблокировал, не дав выбраться. Я плакала, глухо стонала и буквально задыхалась под ним. Но ему было плевать… Винс не прекращал трогать меня, и когда добрался до интимного места, я не выдержала натиска и сделала единственное, что могла. Я ухватила его пальцы зубами и со всей силы укусила.
— Сука! — заорал он и подскочил.
Уловив момент, я присела на кровати, заёрзала по простыни, но не успела… Обжигающий удар остался отпечатком на щеке. В глазах потемнело, я не удержала равновесие и рухнула обратно на подушку. Когда удалось немного прийти в себя, я попробовала поднять голову, как оказалась прижатой.
Винс сомкнул руки на моей шее и сдавил.
Я хватала ртом воздух, но с каждым глотком его поступало всё меньше, отчего в глазах снова темнело. Я практически отключилась, но смогла остаться в сознании. Винс сжимал одной рукой горло, а другой принялся стягивать штаны. Я вновь зашевелилась, но он надавил на шею, заставив прекратить вырываться.
Сил практически не осталось.
Я мысленно молилась, уже сдалась… Слёзы текли по щекам на подушку, пол лица ныло от пощёчины; я почти не чувствовала рук, а от нехватки кислорода кружилась голова.
Реальность мутнела с каждым полу-вдохом, я плохо соображала, но почувствовала… Почувствовала, как он упёрся в меня. Между нами оставались трусики. Тонкая ткань — единственная преграда… Такая хлипкая и столь простая для уничтожения.
Винс подался назад, выпустив мою шею, и потянул трусики вниз, царапая бёдра.
Я глубоко задышала, подавляя желание разреветься. Новая боль и поток воздуха привели в чувства. Отвращение к Винсу достигло небывалого предела. Злость обуяла всё тело наравне со страхом. Я должна была сделать хоть что-нибудь. Сейчас или никогда!
Не думая о последствиях и возможном провале, я круто подпрыгнула на заднице вниз, чтобы достать до нужного места, и со всей дури заехала коленом Винсу в пах, чётко между ног.
Он закричал, повалился на бок и схватился за причинное место. В это же время я перекатилась к краю кровати, окаменевшими руками взяла настольную лампу, встала на колени и ударила Винса по голове.
Секундная тишина.
Винс повалился с кровати, упал рядом с тумбой и умолк. Он не кричал, не стонал, я даже не слышала его дыхания.