Я думала, что, поскольку я никогда в жизни не брала меч в руки, мне положена поблажка, и все должны это понимать. Однако я жестоко ошибалась. Едва мы начали тренировку, я решила, что могу не особо сильно напрягаться для начала. Почувствовав слабину, коварный эльф играючи обошел мою неуверенную защиту и довольно чувствительно ткнул меня мечом в защитный нагрудник. Хорошо еще, что пока что мы сражались на деревянных мечах, но все равно синяк получится ощутимый. Пришлось браться за дело всерьез. Уже скоро рубашка у меня насквозь промокла от пота, а Герредел даже не запыхался.
– Ну, на сегодня, пожалуй, закончим, – кажется, прошла целая вечность с начала урока, когда эльф, наконец, произнес эти слова.
Я уставилась на него, не веря своим ушам.
– Ты свободна, – повторил он. – Можешь идти. Кстати, как ты себя чувствуешь? Устала?
– Я в порядке, – покривила я душой. На самом деле я чувствовала себя так, будто по мне проскакал целый отряд кавалеристов.
– Уверена?
– Да.
Герредел окинул меня оценивающим взглядом, пожевал губу и, наконец, изрек:
– Способности у тебя есть. Единственное, что сейчас тебе необходимо – это тренировки и еще раз тренировки. Ладно. С завтрашнего дня будем заниматься дважды в день: перед завтраком и перед ужином. И не смей отлынивать! В противном случае – пощады не жди!
*
Герредел оказался эльфом слова. Преподавателем он оказался строгим и беспощадным. Я и не знала, что в моем теле есть столько мышц, и как ужасно они все могут болеть. Ежедневно большую часть дня мы проводили на полигоне, отрабатывая различные удары, связки и защиту. Иногда к нашим занятиям присоединялся и сам капитан. С Герределом я уже успела сдружиться, и мы запросто болтали на занятиях обо всем подряд. Ирдарр же, несмотря на то, что попросил обращаться к нему просто «Ир», предпочитал проводить уроки молча, изредка только делая замечания относительно неправильной стойки или моей невнимательности. В совокупности занятия, обустройство на новом месте и лекарские обязанности совсем не оставляли мне свободного времени, и я очень удивилась, осознав, что закончился Огнисвет, незаметно пролетел Осенний Урожай, и началась Золотая Листва. Подходили к концу последние теплые деньки, и холода постепенно отвоевывали у них территорию. Вот уже почти со всех деревьев облетели листья, а мощеный брусчаткой двор крепости к утру стало затягивать тоненьким ледком. Мелочь, а неприятно, особенно когда идет строй солдат в тяжелом обмундировании. У меня заметно прибавилось работы.
Вечера, по приглашению капитана, мы проводили в его личной библиотеке. Вот и сегодня, поленья уютно потрескивали в камине, изредка выстреливая в воздух искры. Пламя отбрасывало на стены причудливые тени, принимающие формы диковинных животных и цветов. После долгого дня, проведенного на морозном воздухе, тепло библиотеки разморило всех. Я лениво перевернула очередную страницу легенды о похождениях храброго рыцаря Мариса. Я уже дважды перечитала момент, когда Марис спасает леди Тиину из неприступной башни, охраняемой огнедышащим драконом, но смысл дальнейших предложений упорно продолжал ускользать от меня. Слева от меня Ирдарр читал в оригинале труд эгетского ученого Вайкуана по тактике. Справа Герредел скрылся за огромным томом «Бестиария Континента», но, судя по тому, что с его стороны уже давно не было слышно шелеста страниц, я сделала вывод, что он потихоньку дремлет. Одна леди Ровинда была полна энергии и через равные промежутки времени предпринимала храбрые попытки вовлечь капитана в беседу.
Буквально на следующий день после приезда я смогла познакомиться с таинственной гостьей капитана. Она была необычайно красива: густые медные волосы до талии, темно-синие глаза, точеная фигура и нежная белая кожа. К тому же, в отличие от большинства знатных дам, леди Ровинда имела познания не только в области вышивки подушек и ведения домашнего хозяйства. Только вчера я стала свидетелем того, как она яростно спорила с Ирдарром по поводу фортификации местности вокруг Когтей Стража. К моему удивлению, капитану пришлось признать правоту леди и отдать распоряжения изменить кое-что в соответствии с ее советами. Долгие вечера, которые мы вчетвером проводили в библиотеке, леди Ровинда и Ирдарр посвящали длинным разговорам о политике, экономике и истории. Нельзя было не признать, если капитан, как утверждали слухи в крепости, действительно остановил свой выбор на этой леди, ему не откажешь в проницательности.
Мне леди Ровинда тоже нравилась. Умные и талантливые женщины неизменно вызывали у меня восхищение. Однако, к моему сожалению, каждый раз, когда я пыталась завязать с ней разговор, леди отвечала коротко и надменно и старалась поскорее уйти. Если мы сталкивались в коридорах форта, леди Ровинда делала вид, что не видит меня и не отвечала на приветствие. Хуже всего было, если в ее присутствии кто-то из мужчин спрашивал моего мнения. Тогда на ее лице появлялось странное презрительное выражение. Я никак не могла понять причину такого холодного приема. Сколько бы я ни старалась, я не могла вспомнить, чем могла бы ее обидеть.
Сегодня леди Ровинда принесла с собой арфу и, наигрывая различные мотивы, пыталась заставить капитана признаться, какой ему больше по душе. Ирдарр, прослушав очередную мелодию, всякий раз вежливо отвечал гостье, что он в восторге от ее музыкального таланта.
– Ну что же вы, лорд Ирдарр, – в конце концов сдалась леди Ровинда. – Вы никак не хотите признаться, какое ваше любимое произведение. Вы меня разочаровываете. На лорда Герредела я давно уже махнула рукой, ему не медведь, а целый дракон на ухо наступил. Похоже, никто в этом форте не разделяет моей страсти к музыке.
Девушка отложила инструмент, отошла к книжным полкам и стала лениво перебирать корешки.
– Не обижайтесь на нас, леди, – нарушил воцарившуюся тишину Герредел, – мы всего лишь огрубевшие в боях воины и не способны воспринимать тонкие движения души в музыке. Сыграйте нам что-нибудь еще?
– Я устала, – притворно вздохнула Ровинда. – Пожалуй, лучше я немного отдохну. К тому же, вы меня совсем не слушаете, уткнулись в свои книжки.
Она прошествовала к своему креслу у камина и приготовилась принимать извинения слушателей и отнекиваться в ответ на их мольбы продолжить концерт. Однако, в отличие, от Ирдарра, Герредел не был очарован нашей гостьей и не намеревался играть в ее игры.
– Айрен, а ты умеешь играть на каком-нибудь музыкальном инструменте? – его вопрос застал меня врасплох.
– На кирате, – я покраснела под убийственным взглядом леди Ровинды. – Но очень не уверенно.
– Если кто-то в чем-то не уверен, ему не стоит за это браться, – яростно пробормотала девушка, но так тихо, что мужчины ничего не услышали.
Герредел вышел ненадолго и вернулся со старой киратой.
– Она принадлежала моей сестре, – пояснил он, – она погибла в бою, и это – единственное, что осталось у меня на память о ней. К сожалению, здесь в крепости никто не умеет играть на эльфийских инструментах. Мне кажется, я уже и забыл, как они звучат.
Такой просьбе невозможно было отказать. Я осторожно тронула струны, кирата словно вздохнула, и я начала петь древнюю как мир балладу знаменитого менестреля Золотинки о Лорелее, прекрасной принцессе, полюбившей юношу Гирата против воли всей своей родни.
Был замок чудесный в стране Сизых гор,
Отрадней, чем солнца лучи,
Белее, чем снег на вершине Люор –
Сиял он, как звёзды в ночи.
В том замке, прекрасна, как звёздная ночь,
Как солнца улыбка, светла,
Краса Сизых Гор, королевская дочь
В покоях богатых жила.
Давно облетела три раза весь свет
Молва о её красоте,
Но дала Лорелея безбрачья обет –
Не блистать ей в парчовой фате!
Ей не слали давно ни даров, ни сватов,
Весь замок в печали затих…
Только в звёздные ночи дремоту садов
Колыхал незнакомый мотив.
То песнь Лорелеи – о встречах в саду,
Поцелуях в высокой траве,
Об отце, что несчастных влюбленных чету
Разлучил в страшном гневе навек.