– Ну, знаешь, – недовольно пробурчал он, – ты уж определись, то ли ты падаешь, то ли пока нет.
Я ничего не ответила, лишь крепче стиснула руками и ногами ствол дерева.
Время шло. Небо начало светлеть, а звезды – гаснуть. Я уже не ощущала ни рук, ни ног из-за жуткого мороза, который к рассвету лишь усилился. То, что я по-прежнему держалась на дереве, иначе как чудом назвать было нельзя.
Наконец, волкодлак встал из сугроба, где перед этим выкопал себе что-то вроде берлоги. Там он лежал все это время, положив морду на лапы, и изредка поглядывал на меня, свесив на бок ярко-розовый язык.
– Ладно, я пойду, пожалуй, – зверь еще раз старательно потянулся всеми лапами и встряхнулся. – Может, еще увидимся. Ты тут не скучай, ладно?
Волкодлак с довольным видом махнул хвостом и скрылся в кустах.
Я выждала для верности еще чуть-чуть, но вокруг по-прежнему царила тишина. Волкодлак действительно ушел. Странно. С другой стороны, как раз вовремя, мои силы уже подходили к концу. Я съехала по стволу вниз, разжала руки и кулем рухнула на спину в сугроб. Полежала немного, приходя в себя, а затем перевернулась на живот и попыталась встать на ноги. Удалось мне это только попытки с третьей – так сильно я закоченела за ночь.
В кустах что-то хрустнуло, со стороны противоположной той, куда ушел волкодлак. Я затаила дыхание и в испуге огляделась. Конечно, с наступлением рассвета ночная нечисть попряталась кто куда, но на смену ей из нор вылезла дневная, а она бывает не менее опасна. Я, конечно, не трусиха, да и оружие у меня есть, однако двигалась я по-прежнему с трудом, как-то скованно после ночного мороза. И вообще, осторожность и трусость – совсем не одно и тоже. На всякий случай я положила ладонь на рукоять меча и, постоянно оглядываясь, поспешила в Лудяки.
*
Деревня встретила меня настороженной тишиной. Проходя по улице, я ловила настороженные взгляды крестьян. Одна женщина при виде меня даже выронила ведро с водой. Вид у меня, конечно, был тот еще: измазанные в смоле штаны, порванная на плече куртка, в выбившихся из-под шапки волосах торчат иголки и какие-то веточки.
Втянув голову в плечи, я шагала к дому Риза. Назад я не оглядывалась, но слышала, как селяне бросали свою работу и шли следом за мной, постепенно сбиваясь в угрожающих размеров толпу. Когда я добралась до нужной мне избы, зловеще гудящая за спиной толпа довольно основательно навела на меня страху. Староста ждал меня у калитки. Наверняка уже слышал о ночном происшествии. Я остановилась шагах в пяти от него, неуверенно поглядывая на такую желанную, но абсолютно недосягаемую дверь.
– Вернулись! – словно не веря сам себе, протянул Риз.
Действительно, только сумасшедший добровольно возвращается на место преступления. Но я оставила в Лудяках сумку с книгами и парой заживляющих зелий, и, что важнее всего, на самом ее дне лежал кошелек с тремя золотыми – всеми моими сбережениями. Еще я оставила в деревне свою лошадь, но, если Мина еще могла вырваться и нагнать меня, кошельки пока бегать не умеют.
– Я могу все объяснить, – промямлила я.
– Жива! – радостно всплеснула руками жена старосты, выбежав из дома. – Ой, радость-то какая!
– Погоди! – Риз схватил Лану за руку, не дав ей подбежать ко мне. – Сперва надо разобраться.
Зародившаяся, было, во мне искорка надежды потухла, а сердце стремительно ухнуло вниз.
– Да это все неправда, – начала я оправдываться.
– Вот сейчас мы это и узнаем, – грозно пообещал Риз.
Я в страхе попятилась.
– Давай, – потребовал староста деревни.
Я растерялась.
– Что?
– Шею показывай, говорю, – грозно сдвинул брови Риз.
– З-зачем? – не понимала я.
– Давай показывай, – настаивал староста, – а то искупаем в святой воде.
Я моргнула. Внезапно в голове что-то щелкнуло, я все поняла и громко засмеялась. Самое распространенное суеверие, будто волкодлаки кусают людей в шею, чтобы сделать их себе подобными, и боятся только святой воды.
– Так вы что, решили, что он мог меня покусать? – сквозь смех выдавила я. – Ой, глупость-то какая! Конечно, смотрите, сколько вам нужно.
Я расстегнула куртку и расшнуровала высокий ворот шерстяной рубахи. Риз опасливо приблизился и осторожно заглянул мне за воротник. Осмелел, оттянул ворот и тщательно осмотрел мою шею.
– Чисто, – не веря своим глазам, пробормотал староста и крикнул уже громче, – чисто!
Селяне возликовали, жена Риза, отпихнув его, крепко обняла меня, да так, что я почти услышала, как хрустнули мои кости.
– Вы уж простите нас, госпожа, за недоверие, – смущенно развел руками Риз. – Но до вас еще ни один Охотник наутро живым не возвращался.
– А много их было? – полюбопытствовала я.
– Ну, штук пять, наверное, – неуверенно ответил староста.
– Все погибли? – изумилась я. – И это дополнительно к тем трем, о которых вы уже говорили?
Риз кивнул, удивленный моим возмущением. Да если бы я знала, что за два десятидневья этот волкодлак убил восемь человек, из которых пятеро – профессиональные Охотники.… Да я бы ни за какие деньги не взялась бы за такую работу! Своя жизнь дороже. Отпихнув старосту с дороги, я, раздраженно топая, направилась в избу, от души хлопнув дверью.
*
Хозяйка расстаралась на славу, стол просто ломился от еды. Я, не спеша, боясь обжечься, прихлебывала горячий смородиновый настой и грелась после веселой ночи. Лана хлопотала у печи, дети убежали играть во двор, старушка-бабушка отправилась сплетничать к соседям. Компанию мне составлял один лишь староста, старательно отводящий глаза.
– Не боитесь? – спросила я Риза, глядя через окно, как его сыновья с радостными воплями бегают по улице.
– Что? – переспросил тот.
– Не боитесь детей выпускать одних на улицу? – пояснила я. – Ну, волкодлак там…
– Так ведь день же! – удивился моему вопросу хозяин. – Днем волкодлак не может обратиться.
Я усмехнулась. Как наивно! Вопреки таким убеждениям солнце не спасает от напасти. Кстати, удивительно, почему волкодлак все же ушел на рассвете? Может быть, он сам верит в эти суеверия? Смешно.
– Тот маг, – медленно проговорила я, – ну, про которого вы говорили, когда он погиб?
– Еще в Золотую Листву, – посчитал по пальцам староста. – Да вы не думайте, госпожа, это не он. Маг хороший мужик был, Ремаром звали. Если попросишь, всегда и скотину вылечит, и хворь заговорит. Жениться вот собирался…
Риз горестно взмахнул рукой.
– А что невеста? – спросила я.
– А что невеста? – повторил староста. – Вышла за другого и живет себе припеваючи.
– Ясно, – не могла я скрыть своего разочарования. Нет, наверняка маг с этим никак не связан.
– Где он жил? – скорее для очистки совести спросила я.
– За околицей, – Риз показал в окошко на лес. – Вон там и стояла его избенка, крохотная совсем. Сгорела она, сразу после его смерти.
– Спасибо, – поблагодарила я сразу и хозяина за информацию, и хозяйку за вкусный напиток. – Пожалуй, я прогуляюсь вокруг села. Вдруг нападу на след.
Мина встретила меня радостным ржанием. Видно было, что лошадка застоялась в конюшне. Она едва дождалась, когда я ее оседлаю. Стоило нам выехать за околицу, и я пустила лошадь вскачь. Мина только этого и ждала, и стрелой понеслась по полю. Очень скоро мне пришлось ее остановить: я боялась, что лошадь может сломать ногу на какой-нибудь кочке. Я неспешно поехала к тому участку леса где, по словам старосты, раньше находилась избушка мага. К моему огромному удивлению, все, что я смогла найти – снежный холм, похожий на медвежью берлогу. Никаких следов пепелища, да и жилья вообще. Куда ни глянь – кругом снежная равнина. Я спрыгнула с лошади и тут же провалилась в снег по колено.
– Как все отрицательно! – вспомнила я выражение волкодлака.
Я медленно побрела вперед, внимательно глядя по сторонам. Сплошной снег, только кое-где проглядывают сухие кустики, палки какие-то… Стоп! Вот этот кусок палки, торчащий из-под снега, явно был обработан руками человека, слишком уж он гладкий. Я заторопилась к подозрительной палке. Когда я стерла снег с ее поверхности, оказалось, что это – обугленная с одного конца доска. Я дернула доску, та не шелохнулась. Что же ее держит? Я попыталась расшатать доску с помощью магии. Тоже безрезультатно, она сидела намертво. От досады я пнула соседний сугроб. Раздалось шипение, снег словно вздохнул и провалился в воронку. Под доской открылся темный лаз. Я принюхалась и сморщила нос: пахло мокрой шерстью. Все-таки я оказалась права. Если погибший маг и не обратился в волкодлака, то зверь явно устроил себе берлогу в развалинах жилища колдуна. Делать нечего, надо лезть внутрь. От поднятого мной шума любой бы проснулся, а раз волкодлак до сих пор не вылез разбираться с нахальным нарушителем тишины, значит, он устроил себе дневку где-то в другом месте. Нельзя упускать такую возможность узнать что-то о нашем перевертыше. Я с трудом протиснулась в узкий лаз – мешал меч, цепляясь за едва заметные выступы, – и повисла на руках. Кто знает, как далеко земля? На какую там высоту может запрыгнуть взрослый волкодлак? Кажется, два ярда. Ну, ладно. Я собралась с духом и разжала руки. Мгновение падения растянулось для меня почти на полстражи. Когда подошвы ударились о гладкий глиняный пол, я от неожиданности не удержалась на ногах и шлепнулась на спину. Полежала немного, приходя в себя, и выпрямилась во весь рост. Левая ступня тут же отозвалась острой болью. Неужели подвернула? Как некстати!