Я кивнула, растянула завесу от дождя, высушила нам лежаки из травы, завернулась в куртку и устроилась с противоположной стороны костра. Самое необходимое мы сделали, оборотень убит, деревне отныне ничто не угрожает, а разгадка причины появления нежити может подождать до завтра. Я поудобнее устроилась на спине, привычно чувствуя, что этой ночью мне вновь не уснуть – разбуженные воспоминания не дадут покоя.
*
Утром нас поджидало жестокое разочарование. Мы притащили в деревню труп оборотня (после смерти вновь ставшего человеком), но никто не смог опознать его. Выходило, что крестьяне видели этого человека впервые. Это открытие заставило нас глубоко призадуматься. Оборотни на охоте не отходят далеко от места обитания, что и облегчает их поимку. Чаще всего укушенный оборотнем крестьянин, перекинувшись в зверя в полнолуние, искал себе жертву прямо в своей родной деревне. Тот факт, что никто из селян не видел погибшего раньше, существенно осложнял нам задачу. К тому же, к нашему удивлению, оказалось, что селяне утаили от нас еще одну существенную деталь: оказалось, что нападения продолжались уже не первый месяц. Однако когда мы возмутились, почему никто раньше не сообщил об этом, староста Кажуков отреагировал довольно меланхолично:
– Народ в деревнях всегда пропадает, один-два человека в месяц. Обычное дело, пошел человек по грибы-ягоды в лес, да и нарвался на оголодавшую волчью стаю, или даже просто некрупную нежить вроде могильщика.
– Но вы хотя бы стараетесь найти пропавших, чтобы узнать наверняка, что с ними случилось? – изумленно воскликнула я.
– Конечно, – важно подтвердил староста, – но далеко в лес мы не заходим. А что? – удивился он, заметив возмущение на наших лицах. – Предлагаете всей деревней пропадать из-за одного идиота?
Не дождавшись от нас ответа, он продолжил:
– Вот что я хотел вам сказать: раньше, хотя люди и пропадали, все выглядело вполне естественно, и мы винили в этом нежить, коварство природы и просто человеческую глупость. Однако два полнолуния тому назад погибло одновременно три человека, в прошлое десятидневье их стало восемь, а на сегодняшний день пропавшими числятся сразу пятнадцать человек.
Я переглянулась с Ремаром. Теперь понять, откуда взялся вчерашний оборотень, было просто необходимо. Мы расстелили на полу избы, где оставляли вещи перед тем как пойти на «охоту», карту и принялись решать, куда ехать дальше. Эта карта была гордостью мага, так как Логнайр на ней был прорисован со скрупулезной точностью, вплоть до самых крохотных деревушек. Наверное, не стоит говорить, что размер карты был соответствующий – когда Ремар развернул ее на полу избы, я улеглась на живот и умудрилась пометиться на ней целиком, еще Штормовой залив и Южное море остались незанятыми. Я много раз ловила себя на мысли, что такой карте больше подошло бы чинно висеть на стене кабинета какого-нибудь высокопоставленного военного или градоправителя. Однако маг упрямо отказывался расставаться с ней, несмотря на то, что после упаковывания карты, в его дорожную сумку уже мало что помещалось.
– Что ты обо всем этом думаешь? – нарушил волкодлак сосредоточенное молчание.
– А ты? – вопросом на вопрос ответила я. – Ты же у нас дипломированный специалист по магии.
– Если честно, ничего хорошего, – пробурчал он. – Вот смотри, мы находимся здесь.
Мой взгляд, проследив за пальцем Ремара, уткнулся в крохотную точку на карте с подписью «Кажуки». Слева от точки, обозначающей «нашу» деревню, чернел лоскут леса, а справа – маленькая картинка замка с подписью «Янтарная Твердыня».
– Давай рассуждать логически, – предложил маг. – Если оборотень не из Кажуков, значит, он откуда-то пришел на охоту. С наступлением рассвета он бы трансформировался в человека, и ему понадобилось бы укрытие. Про оборотней-отшельников я никогда не слышал, значит, он пришел из соседней деревни… или замка. И ты только посмотри, как расположены вокруг него деревушки! Просто охотничьи угодья, не находишь?
Я не могла не согласиться с ним: при беглом взгляде на карту казалось, что точки, обозначающие деревни, водили хоровод вокруг замка. Наверное, в древности, когда Твердыню основал какой-нибудь рыцарь, пользовавшийся особой милостью короля, крестьяне селились поближе к замку в надежде на защиту от набегов разбойников. Кто же знал, что через несколько десятилетий это преимущество обернется против них.
– Каждое полнолуние можно охотиться в новом месте, – продолжал между тем Ремар, – а пока крестьяне сообразят, что нападения носят систематический характер, да пока вызовут профессионального Охотника, пройдет несколько лет.
– Ты знаешь, совершенно случайно у нас есть один Охотник, – ухмыльнулась я. – Так что, может быть, навестим эту Твердыню, посмотрим, что да как?
– Мысль хорошая, – согласился маг, – а еще можно навестить все эти деревеньки – совершенно не обязательно, что мы правы на счет замка.
Палец Ремара описал на карте довольно внушительный круг.
– Ты представляешь, сколько это займет времени? – ужаснулась я.
– Ну хорошо, – волкодлака, похоже, тоже ужаснул масштаб предполагаемой работы, – давай начнем с замка, а если там ничего не найдем, будем методично объезжать все располагающиеся в округе деревни.
На том и порешили. Однако сказать оказалось проще, чем сделать.
На месте замка мы нашли лишь несколько обвалившихся стен, ступени парадного входа, ведущие в никуда, и чудом сохранившуюся комнатку стражника у ворот с выбитой дверью. Вокруг царила гнетущая, тяжелая тишина, изредка нарушаемая пронзительными птичьими трелями. Развалины уже успели порасти мхом и вьюнком и, похоже, на мили окрест не было человеческого жилья.
– Вот так приехали, – резюмировала я.
– Да, а версия была хорошая, – вздохнул Ремар. – Жаль, не подтвердилась. Все-таки придется нам объехать все деревеньки по очереди.
– Давай сделаем это завтра, – предложила я. – Солнце уже садится. Надоело ночевать в полях, а здесь хоть и не самая лучшая, но все-таки крыша над головой.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился маг. Я удивилась: обычно, почуяв какую-нибудь загадку, его деятельная натура не могла усидеть на месте дольше пары мгновений, и ночь вовсе не была ему помехой. – Только давай обойдем перед сном развалины и все хорошенько проверим – не хотелось бы в полночь обнаружить, что мы устроились по соседству с логовом какой-нибудь нежити.
– Думаешь, оборотень был не один? – я, следуя примеру Ремара, завела лошадь в караульное помещение.
– С одной стороны, я никогда не слышал, чтобы оборотни могли сосуществовать вместе, – маг стреножил лошадь и закатал рукава, – однако меня очень беспокоит такое большое количество жертв на одного оборотня. Не хочу неприятных сюрпризов.
К счастью, или наоборот, но его опасения оказались напрасны. Тщательно обыскав развалины, мы убедились, что вокруг, кроме нас, не было ни души. Солнце между тем уже коснулось краешком горизонта. Тишину нарушало лишь осторожное пение птиц, а с наступлением темноты затихло и оно. Мы с удобством расположились под прикрытием стен караулки и развели костер. Покидая Кажуки, мы планировали, если не повезет с замком, добраться до одной из деревень до наступления темноты, и потому не захватили с собой ничего существенного из еды. Пришлось довольствоваться травяным чаем да краюхой хлеба, по счастливой случайности, завалявшейся в сумке мага. Я подозрительно принюхалась к налипшим на хлеб травинкам, игнорируя преувеличенно-бодрые уверения Ремара в том, что они абсолютно безобидны. Увы, я слишком хорошо представляла, что может заваляться в сумке практикующего мага. В конце концов мне удалось выудить из пыльных закоулков памяти нужное заклинание. Прочитав формулу, нейтрализующую все несложные растительные яды, я уже безбоязненно впилась зубами в ломоть. Ремар вызвался дежурить первую половину ночи, и я, пригревшись под одеялом и слушая тихое потрескивание поленьев, сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.
Проснулась я словно от толчка, резко подскочила на плаще и лихорадочно осмотрелась по сторонам. Судя по положению звезд, время моего дежурства еще не наступило, и проспала я не больше половины стражи. Ремар стоял у выхода из караулки, выпрямившись во весь рост, и внимательно вглядываясь в окружающую наш маленький лагерь тьму.