Когда догорели последние головешки, я оседлала лошадь и тронулась в путь. Единственное желание, которое у меня осталось, – это уехать как можно дальше отсюда. После наполненной переживаниями ночи даже думать было тяжело, и я начала задремывать под мерное покачивание в седле.
Внезапно что-то словно толкнуло меня и заставило оглянуться. На большом расстоянии было плохо видно, но все же я сумела разглядеть легкие полупрозрачные силуэты юноши и девушки, стоявших на самом краю развалин замка и державшихся за руки. Через мгновение видение пошло легкой рябью, а там и вовсе истаяло, едва его коснулись яркие солнечные лучи. Я не была до конца уверена, что действительно видела то, что видела, но мне очень хотелось в это верить
Я почувствовала, что тяжесть, давившая где-то в груди с прошлой ночи, постепенно ослабевает. Нельзя сдаваться. Я верю, что любовь стоит того, чтобы ради нее жить, а все препятствия на пути к ней – временные. Однажды и я буду счастлива, а остальное неважно.
Я улыбнулась и пустила лошадь вскачь навстречу ослепительно-яркому рассветному солнцу.
Глава 7. Ведин
С раннего утра зарядил дождь. Ничего удивительного, месяц не зря назван Врата Дождя. Однако мне, как обычно, не повезло. Только вчера весь день ласково светило солнышко, редкое удовольствие в этот период года, но, как назло, именно вчера у меня не было возможности ни купаться, первый раз в этом году, ни загорать, ни просто наслаждаться красотами природы. Накануне ночью я остановилась в крохотной деревушке, надеясь на спокойный ночлег. Не тут-то было! Крестьяне, узнав, что к ним приехала вооруженная наемница, всей деревней, прихватив вилы (видимо, исключительно для демонстрации своих мирных намерений), во главе со старостой отправились ко мне на поклон. Просили избавить селение от «жуткого страховидла» и «вупыра», что завелся у них с десятидневье тому назад. Глядя на внушительных размеров толпу, я просто не могла не согласиться. Пришлось всю ночь провести под открытым небом. Я облазила все близлежащие буераки и заросли можжевельника, овраги и канавы за околицей, даже тщательно осмотрела местное кладбище. Никаких следов. Приобретенный еще в Брине амулет, чуявший любую нежить на расстоянии до пяти ярдов и извещающий об этом своего владельца, упорно молчал.
На рассвете, уставшая и измазавшаяся в грязи до самых ушей, я снова вышла к ограде деревенского кладбища. Без сил опустилась за землю (все равно штаны теперь только выбрасывать!), прислонилась затылком к мокрому дереву оградки и закрыла глаза.
Плюх, плюх… Кто-то скакнул по лужам. Шлеп! Еще раз.… И кому охота в такую кошмарную погоду бегать по улицам? Еще и в такую рань? Я лениво приоткрыла один глаз, да так и замерла. Прямо передо мной ровно на расстоянии пяти ярдов чистила крылья мелкая гарпия. Перья, которые по прочности могут соперничать с железом, с нежным шелестом развернулись веером ржавого цвета. Я тихо охнула от такой наглости. Гарпия мгновенно насторожилась, распахнула пасть, полную острых, как копья, зубов и мерзко зашипела. Я скосила глаза в сторону. Амулет лежал на расстоянии вытянутой руки, но я решила, что опасность уже миновала, и не вовремя потеряла бдительность. Глупо. Очень глупо и беспечно.
Между тем гарпия не сводила с меня настороженного взгляда, продолжая пронзительно шипеть и мелко подпрыгивать на месте. Я задержала дыхание. Насколько я знаю эту нежить, сейчас она нападет. Гарпия, подтверждая мои худшие опасения, завизжала, взмахнула крыльями и понеслась в атаку. Я зачерпнула рукой грязь и швырнула в морду нежити, метя в глаза. Проверять, попала или нет, не стала, кинувшись в сторону и одним прыжком перемахнув через низкую ограду кладбища.
Кажется, все-таки не попала: едва я перекатилась через чью-то могилу и плюхнулась плашмя в лужу, там, где мгновение назад была моя шея, лязгнули когти. Гарпии пришлось разворачиваться, и она потеряла несколько драгоценных мгновений. Которыми не преминула воспользоваться я. Я лихорадочно зашарила вокруг, и моя левая рука наткнулась на богатый (судя по обилию колючек) венок на соседней могиле. Гарпия уже шла во вторую атаку, и времени привередничать не было. Я шепнула формулу, дождалась, когда нежить подлетит поближе, размахнулась и со всей силы приложила ее венком. Верещание сменилось бульканьем, гарпия сменила траекторию и врезалась в железный крест. Тот покачнулся, накренился, поколебался с мгновение, но все-таки рухнул, вметнув во все стороны комья мокрой земли. Наступила тишина. Я воровато оглянулась по сторонам, с трудом вернула крест на прежнее место и нахлобучила сверху венок. Пробормотала «Не обижайся, приятель!», похлопала по кресту ладонью и постаралась ретироваться как можно скорее.
Кстати, в деревне, когда я поутру предъявила им безвольно висящую на хвосте гарпию, никто не усомнился в моем рассказе о смертном бое и бесстрашной воительнице. Естественно, некоторые подробности я опустила, но это ведь мелочи, правда?
Бессонная ночь безотлагательно дала о себе знать. В течение всего дня по дороге в Ведин я, пригревшись на солнышке, клевала носом, покачиваясь в седле в такт шагам Мины. А сегодня пошел дождь. Обидно. Грустно. Дождь всегда навевает невеселые мысли. Я рассеянно потерла стекло пальцем. Раздался неприятный скрип. Я вздохнула. Прошел месяц после того, как мы расстались с Ремаром, и почти год с тех пор, как я последний раз сталкивалась с наемниками лорда Т’ар Шурве. Время шло, и постепенно во мне крепла уверенность, что дядя оставил свою затею с наследством и забросил мои поиски. Сначала робко, шарахаясь от каждого встречного, а затем все смелее, я начала посещать крупные города Логнайра. Риск оправдывался – платили в них наемникам на порядок выше. В конце концов, я расхрабрилась настолько, что отважилась приехать в Риранд, в Академию, и наконец-то сдать выпускные экзамены. Скажу честно, я каждое мгновение ждала, что вот сейчас распахнется дверь, и в аудиторию ворвется лорд Т’ар Шурве. Но вот экзамены были сданы, мне торжественно вручили диплом в кабинете ректора, нанесли на запястье огненно-красную татуировку Охотника, а дядя так и не появился. Я пребывала в недоумении, но заявляться к нему домой и требовать ответа, прекратил ли он свои преследования, посчитала слишком опрометчивым.
В любом случае, теперь я с полным правом могла называться магом и официально наниматься на работу в этом новом качестве. Наконец осуществилось то, к чему я стремилась практически всю свою сознательную жизнь. Меня переполняла такая гордость собой, какой я никогда не ощущала. Подруги по Академии, получив от меня вестников, наперебой засыпали меня поздравлениями. К сожалению, действительно поделиться своей радостью я хотела только с одним человеком, но теперь это было невозможно.
Я помотала головой и снова поскребла стекло, уже с раздражением. Не хватало еще впасть в хандру или, того хуже, расплакаться. Не люблю дождливую погоду.
Настроение испортилось окончательно. Я набросила на плечи куртку и решила спуститься в общий зал, пообедать. Лучше сидеть в наполненной шумом, гамом и дымом комнате, чем наверху в одиночестве, когда тебя обступают призраки прошлого.
Зал не обманул моих ожиданий. Несмотря на то, что время едва подходило к первой страже, там было темно из-за прикрытых ставней. Факелы на стенах чадили, от очага поднимался черный дым. Наверняка служанка опять забыла выгрести золу. Как я успела заметить, прислуга на этом постоялом дворе вообще не отличалась расторопностью и предпочитала лишний раз не утруждать себя. Если в комнату заказывали завтрак, прибывал он не раньше обеда, а мог быть подан и вовсе к ужину.
Я пробралась к самому дальнему столику в углу, чудом оказавшемуся не занятым (гадкая погода уже к обеду пригнала мужиков промочить горло и послушать последние городские новости к праведному негодованию их жен). Да и правда, кто в такую погоду рискнет заниматься делами? Вот городские лавки и закрылись еще днем из-за отсутствия потенциальных покупателей.
Задерганная многочисленными заказами подавальщица плюхнула перед моим носом тарелку тушеной картошки и высокую кружку тьекка. Я презрительно поковыряла вилкой в миске. Готовили здесь тоже из рук вон плохо.