Я смотрела на них обоих в немом изумлении. Им удалось совершить то, что до этого момента считалось невозможным, и выйти из всей этой передряги без малейшей царапины. Какое-то сумасшедшее везение!
– Больше никогда так не делайте! – выкрикнула я. Мужчины опешили и обменялись недоуменными взглядами.
– В чем дело, Айрен? – поднял брови Ремар. – Все закончилось хорошо. Нам повезло.
– Вот именно, что вам всего лишь повезло. А вдруг баргест оказался бы неуязвим и к клыкам волкодлаков? Кто вас вообще просил нападать на него? Вы что, не понимаете, как это было опасно?
– И это говоришь нам ты, неудавшаяся самоубийца? – с горечью прервал меня Ирдарр. – Кто пытался увести баргеста за собой, а потом чуть не подорвался на собственном заклинании?
– Кажется, мы все тут друг друга стоим, – подвел итог Ремар. – Предлагаю прекратить этот бессмысленный спор. Айрен, мне удалось вылечить твои раны, но тебе стоит еще немного отдохнуть. Мы перенесли тебя подальше от места сражения, так что можем устроить привал прямо здесь. Я схожу за брошенными вещами, в волчьей ипостаси будет легче найти их по нюху. Разведем костер, перекусим, и можно продолжать наш путь. Согласны?
Возражений ни у кого не нашлось.
Глава 10. Две дороги
Для того, чтобы выбраться на поверхность, нам потребовался весь остаток дня. Поначалу мы и не поняли, что впереди показался выход – снаружи царила непроглядная ночь, – догадались только по овевающим наши лица легким порывам ветра. Наконец можно было полной грудью вдохнуть свежий пьянящий воздух, такой приятный после затхлого и спертого, которым мы вынуждены были дышать в подземелье.
Посовещавшись, мы решили устроиться на ночлег прямо у выхода из пещеры – все-таки здесь какая-никакая, но защита от ветра и крыша над головой, а сможем ли мы найти другое убежище снаружи, неизвестно. Костер решили не разводить, кто знает, в какой части Этальдера мы вышли на поверхность, и кто может заметить одинокий огонь в ночи.
За прошедший день я так вымоталась, что, стоило мне коснуться щекой одеяла, как глаза начали сами собой закрываться. Однако вместо нормального сна на меня накатило какое-то вязкое тяжелое забытье, тянущее своими щупальцами на самое дно кошмаров. Периодически я с трудом выныривала на поверхность, но проснуться окончательно не получалось. Я лишь переворачивалась на другой бок и снова забывалась тревожным неглубоким сном, уже не отличая явь от фантазии.
В одно из таких пробуждений до меня донеслись приглушенные голоса. На фоне выхода из пещеры двигались две темные фигуры.
– Если ты устал, я могу тебя сменить, – шепотом предложил эльф, усаживаясь рядом с магом.
– Не стоит, – так же тихо отозвался Ремар.
– Ты сегодня потратил много сил, – не уступал Ирдарр. – Кто знает, какие из твоих способностей понадобятся нам завтра. Будет лучше, если ты отдохнешь.
– Сказал же, не хочу, – чуть более резко, чем хотел бы, ответил волкодлак. Опомнился и бросил короткий взгляд на собеседника
– Извини, – в его голосе прозвучало смущение, – сегодня был просто ужасный день.
– Я понимаю, – примирительно поднял руку Ир. – Я тоже совершенно вымотался.
– Я не это имел в виду, – перебил его Ремар. – Я сегодня испугался так, как не боялся никогда в жизни. Мы все попадали в передряги, все подходили к самому краю, но не так, как в этот раз. Меня до сих пор трясет, как вспомню, что еще несколько мгновений, – и мы потеряли бы ее. Поэтому и спать не хочу – страшно закрыть глаза. Ты просто не представляешь…
– Отчего же? – хмыкнул эльф. – Кто-то, а я как раз очень хорошо знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я своими собственными руками разрушил лучшее, что случалось в моей жизни. Я предал доверие девушки, которая искренне меня полюбила, и вряд ли мне когда-либо удастся вернуть его – слишком низко я поступил. Все чаще я боюсь, что единственное, что мне остается, – это пожелать ей счастья. Так что я привык чувствовать, что безвозвратно теряю ее.
Повисло долгое молчание. Волкодлак старательно разглядывал собственные ладони.
– И ты правда готов пожелать ей счастья и отпустить, если она, скажем, выберет меня? – осторожно подбирая слова, спросил он.
– Не уверен, что найду в себе силы сделать это, – задумчиво покачал головой Ир. – С другой стороны, я не могу снова причинить ей боль. Достаточно того, что я уже натворил в прошлом. Она заслуживает быть просто счастливой.
– Даже со мной? – усмехнулся маг.
– Даже с тобой, – твердо ответил Ирдарр.
– Ты можешь позволить себе быть великодушным, – горько произнес Ремар, – когда ты и так знаешь, что Айрен выберет тебя.
– Почему ты так решил? – опешил эльф.
– Не притворяйся. Ты – любовь всей ее жизни. Это всем очевидно, – теперь в голосе мага не было обиды, только безграничная усталость.
– Я обманул и бросил ее. Такое не забывается, – Ирдарр говорил еле слышно, и мне приходилось из всех сил напрягать слух, чтобы различать слова. – А ты множество раз приходил ей на помощь, даже сегодня ты вновь спас ей жизнь. Нелегко признавать, но я не уверен, что у меня хватило бы решимости сделать то же самое.
Ремар хмыкнул в ответ, но чувствовалось, что ответ эльфа немного его успокоил.
– В любом случае, решение остается за Айрен, – вздохнул волкодлак. – Как думаешь, кого она выберет?
– Понятия не имею, – фыркнул Ир. – Она сильно изменилась за последнее время. Раньше я с легкостью мог предугадать ее действия, но сейчас она постоянно меня удивляет.
Я почувствовала легкий укол раздражения. Ишь ты, сидят и делят меня, как приз на стрельбище. И когда только эти двое успели так спеться? С другой стороны, не ты ли сама хотела, чтобы они перестали враждовать? Ну так вот, твое желание исполнено, радуйся! Эта мысль почему-то разозлила меня еще сильнее. Ах, так? Сговорились, значит? Так я не выберу ни одного из вас. Мне никто не нужен, я самодостаточная, взрослая женщина. С высшим магическим образованием, между прочим. Я уже говорила не раз и снова повторю: я сама буду решать свою судьбу. Вот только куда меня это в результате привело? Брожу который год, неприкаянная, по свету, и сама при этом не знаю, чего хочу от жизни. Удивительное достижение, не спорю.
Постепенно усталость вновь начала брать свое. Мысли начали путаться, голоса мужчин – постепенно затихать, а их фигуры – расплываться в наступающей тьме. Гораздо раньше, чем мне того хотелось, я провалилась в глубокий сон без сновидений, а на следующий день уже не могла с уверенностью сказать, произошел ли этот разговор на самом деле.
Утро выдалось под стать моему настроению – хмурое и безрадостное. По небу ползли тяжелые серые тучи, а по земле стелился густой туман, оставляя на камнях, кустах и даже одежде мелкие капельки воды. Разводить костер мы по-прежнему опасались из-за риска быть обнаруженными, поэтому за завтраком пришлось ограничиться вяленым мясом и сухарями.
– Как думаете, мы по-прежнему сильно отстаем от Сирила? – спросила я, выуживая из мешка кусочек мяса.
– Думаю, уже не очень, – к моему удивлению, эльф разломил свою буханку хлеба и протянул половину магу. – В Верене мы отставали на трое суток, Сирил пошел через перевал, это должно было занять у него не меньше трех дней, а у нас наши приключения под землей заняли всего два.
Я вздрогнула. Одного воспоминания о наших «приключениях» хватило, чтобы по моему позвоночнику прокатился холодок. Ремар это заметил и накрыл мою ладонь своей. Я бросила смущенный взгляд на Ира, но не увидела в его глазах и тени недовольства, лишь спокойную безмятежность.
– Согласен, прогресс не так уж и велик, – как ни в чем ни бывало, продолжил эльф, – мы сократили отрыв всего на день, но у нас еще есть шанс нагнать Сирила здесь, в Этальдере.
– Что ты имеешь в виду? – маг заглянул во флягу и вздохнул. – Нужно как можно скорее найти источник, наши запасы воды подходят к концу.
– Сирил пересек границу официально, – терпеливо начал разъяснять Ир. – Похоже, он не опасается преследования и путешествует открыто. Он поедет в Гавань по караванной дороге, которая огибает леса и холмы, куда караванщикам не втащить свои повозки, а значит, закладывает многочисленные петли. Мы же нелегально пересекли границу Этальдера, и, чтобы не угодить в лапы Стражей, нам лучше путешествовать скрытно, а значит, большая караванная дорога для нас – не вариант. Поэтому мы отправимся напрямик и выиграем те два дня, что нам не хватает.