Глава 1
Илс бежала по узкой лесной тропинке между огромных полувековых елей. Прохладный воздух приятно пах хвоей, озоном и мокрой землёй. Ранним утром над владениями графа Майера прошла первая майская гроза.
Девятнадцатилетняя девушка закончила заплетать в косу на ходу свои густые каштановые волосы с рыжим отливом, подошла к забору замка, огляделась по сторонам и отработанным годами ловким движением перелезла через массивный каменный забор.
Оказавшись в саду, она, осторожно прячась за кустами, направилась в сторону конюшни и ещё издали увидела, что на мешках с овсом сидит и грызет травинку её любимый Генрих, худой блондин с пронзительными синими глазами.
Дочь мельника осторожно подкралась к парню сзади, закрыла его глаза ладонями и поцеловала в ухо. Тот резко вскочил со своего места, сбросил с себя нежные и тонкие девичьи руки, повернулся к ней лицом и посмотрел с крайним негодованием.
— Что ты делаешь? Зачем?
Илс спрыгнула с мешков, подошла к нему ближе, поцеловала в щёку и ласково спросила:
— Ну что ты такой сегодня? Рыбалка не удалась?
Генрих оттолкнул подругу от себя ещё раз, взял один из мешков и понёс к конюшне со словами:
— Отстань, у меня много работы.
За три года, которые прошли с момента их первой встречи с Генрихом, девушка ещё ни разу не сталкивалась с таким грубым и холодным поведением с его стороны. Поэтому, предположила, что ночью произошло что-то из ряда вон выходящее и попыталась выяснить что именно.
— Расскажи, пожалуйста, что сегодня вдруг стало не так. Я же до вечера умру от любопытства.
Парень начал засыпать овёс в кормушки, но лошади, рыжие породистые красавицы, почему-то не спешили завтракать, а с опаской смотрели на конюха и жались к задним стенкам своих денников.
Илс внимательнее присмотрелась к лицу возлюбленного и заметила, что со вчерашнего дня оно порядком изменилось. Цвет кожи приобрёл болезненную серость, белки глаз помутнели, а губы стали синими, как у человека с нездоровым сердцем.
— Генрих! Да ты болен! Давай сегодня днём пойдем к бабушке, чтобы она осмотрела тебя!
— Отстань, я сказал. И не приходи больше. Тем более, без приглашения.
Парень отвернулся от подруги и продолжил раскладку овса. Девушка постояла немного у входа в конюшню, пару раз посмотрела на испуганное выражение глаз лошадей и побежала в сторону стоящей в километре от замка небольшой деревни, где жила опытная и широко известная среди местных знахарка Ивон.
Когда её внучка подбежала к её дому, старушка сидела на крыльце и расскладывала травы по букетам. Илс бросилась бабушке на шею, обняла её, расплакалась и стала рассказывать про то, что её любимый Генрих вдруг стал сам не свой. Пожилая женщина внимательно выслушала, удивленно подняла брови, а потом спросила:
— Скажи, милая, а твой друг случайно не гулял последнее время по рекам и озерам, которые расположены к Северу от замка?
— Сегодня ночью он с друзьями должен был отправиться рыбачить на Большое Болотное озеро, но я не знаю состоялась ли поездка. — удивилась вопросу девушка.
— Видимо состоялась… — грустно и задумчиво сказала Ивон. — Ты не переживай так, найдём тебе нового жениха, вон сколько вокруг свободных парней.
— Бабушка, зачем мне новый жених? Я пришла, чтобы ты помогла мне вылечить Генриха.
— Забудь! Пропал твой Генрих с концами… Повёлся на ундину и душу свою бессмертную упустил…
— На ундину? Ты же говорила, что они уже лет тридцать как ушли из наших мест?
— Да вот вернулись… Две недели назад ко мне молодого парня привозили, тоже с синими губами. Я сначала глазам своим не поверила, сердцебиение ему слушала, а потом когда кожу на ладонях посмотрела, то поняла, что это именно он, смертельный приворот ундины.
Глава 2
На все просьбы рассказать об ундинах подробнее, бабушка лишь отмахивалась и повторяла: “Забудь. Не лезь в это дело”. Илс не стала настаивать, обняла старушку на прощание и побежала скорее домой, так как пришло время кормить обедом отца и кузена Гюнтера.
Мельника Анкеля жители окрестных деревень очень уважали. Прежде всего, конечно, за качественную муку по низкой фиксированной цене, которая оставалась неизменной уже лет двадцать и не поднималась даже в самые тяжелые и неурожайные годы.
Больше же всего почтения у местных вызывал тот факт, что он не только сам занялся воспитанием дочери после смерти жены (хотя мог бы без проблем ещё десять лет назад спихнуть её на Ивон), но и приютил у себя шестнадцатилетнего сына своей старшей сестры, погибшей вместе с мужем при пожаре в позапрошлом году.