Светлым летним утром Николай Николаевич провожал меня к проходной института. Перед зданием главного корпуса был цветник, по существу розарий. Красота и аромат удивительные. Довольный моим любованием, Николай Николаевич сказал:
— Розы — это очень важно. Когда перевели наш институт сюда, в Москву, люди жили плохо. Голодновато, неустроенно, тесно — по пятнадцать и больше человек в квартире. А тут еще скучает народ по родному городу, ведь все ленинградцы. Работа не шла как бы хотелось. Поздно было, все равно рискнул — заказал в Ростове пять тысяч роз. Прислали уже по первому снежку — такие маленькие коряжистые обрубочки. С весны они мучились, мучились — думаем, пропали! — и вдруг как пыхнут! Расцвели. Сотрудники ходят, сидят вокруг, любуются. Я позволял, особенно в награду и по торжественным дням, рвать эти розы. Их везли по Москве всем на удивление. Время тяжелое — и розы. А у нас пошла работа. Розы — это важно!
Я повторил:
— Розы — это важно.
«САМ» ЧЕРКАСОВ
Охота и рыбная ловля связаны с живописными местами природы, и, отдаваясь своему увлечению, я наслаждаюсь полным и физическим моральным отдыхом, тем самым накапливая силы для актерской работы. В эти счастливые, хотя и редкие часы, я встречаюсь с самыми различными людьми — с рабочими и студентами, с инженерами и педагогами, с писателями и врачами, со спортсменами и служащими, — страстными охотниками и рыболовами.
Нина открыла мне дверь парадной, сказала:
— Здравствуй, проходи скорее, у меня один мальчик, это чудо, он сейчас работает.
На языке начинающей артистки это значило — играет, представляет.
Через темный длиннющий петербургский коммунальный коридор я спешно прошел в ее комнату. Между длинными тяжелыми портьерами высилась человеческая спина, и ее кто-то обнимал, невидимый в глубине оконной ниши. Слышалось ласковое бормотанье, длинные руки нежно поглаживали эту спину, иногда приостанавливались, как бы протестуя или недоумевая, раскрывали широкую длиннопалую кисть, иногда резко укорачивались, уходили в рукава и как бы смущенно прятались.
Нина захлопала в ладоши:
— Браво, Коля! Браво! Это великолепно!
Портьеры раздвинулись. К нам обернулся высоченный молодой человек со смеющимся приветливым лицом. У окна он был один.
— Знакомьтесь! Артист ТЮЗа Коля Черкасов. А это мой братишка, двоюродный, Леша.
Так я, прежде чем с самим Николаем Константиновичем Черкасовым, познакомился с его руками, ставшими впоследствии столь известными. С тех пор я все чаще встречался с Колей Черкасовым и, естественно, обращал внимание на упоминания его имени в газетах и театральных афишах.
Приходилось видеть его и на сцене. Помню, как искренне смеялся над Патом и Паташоном, поддаваясь радостной, талантливой игре артистов и обаянию новой для меня хлесткой синкопированной музыки. Неприемлем, даже неприятен мне оказался тюзовский Дон Кихот Черкасова. У нас дома этот герой Сервантеса был серьезно и трогательно любим, а тут гротеск, издевка — противные внешний облик и реквизит — кочерга вместо копья и противень — щит.
Общеизвестно, что трудно воспринимать и оценивать игру артиста, если его близко знаешь вне театра. Просто невозможно отрешиться от ощущения, что это не персонаж пьесы, а Петя или Коля в гриме. Так получилось и у меня с Черкасовым. Только много, много позже, когда я смотрел фильм «Депутат Балтики», я забыл, кто профессор Полежаев. Позвонил Коле и сказал ему об этом со смущенным смехом. Он добро посмеялся вместе со мной, добавил:
— Забавно, что эту роль мне не хотели давать, прямо вырвал и наших стариков обидел — жалко.
С Колей Черкасовым, не артистом, сблизила меня охота. Рыболов с детских лет, он довольно поздно увлекся охотой, и, пожалуй, под моим косвенным влиянием. Его втянул в постоянную охоту свояк — адвокат Владимир Владимирович Щербинский, страстный охотник и мой ученик по этому делу.
Сначала я даже не поверил слухам, что Николай стал охотиться, зная его страшную занятость и увлечение работой. Поэтому удивился, когда он позвонил мне и попросил съездить с ним за город по, как он выразился, «охотничье-собачьему делу».
Осенним вечером в одном маленьком деревенско-дачном доме состоялся такой разговор:
— А скажите, пожалуйста, если перед собакой выскочит сразу два зайца, которого она погонит: правого или левого?
Я ответил без улыбки:
— Это очень опасный случай. Если зайцы поднялись одновременно и на одинаковом расстоянии, горячая гончая может разорваться пополам!