Мы зашли в тёмную прихожую, а потом и в полуосвещённую комнату. Посреди стола стоял большой кемпинговый фонарь. Он подошёл к нему, прибавил свет и ярко озарил всё жилище.
- Единственный цивильный предмет в этом доме, кроме оружия, - сказал мужчина, показав на фонарь. - К тому же я порой беру с собой ноутбук, и тогда приходится много читать и писать, а без хорошего света – это морока. А керосиновой лампой я не пользуюсь, запах не переношу, хотя держу её в чулане на всякий случай.
Я находился в помещении, состоящем из смеси деревенской горницы и купейного вагона. От горницы здесь было: высокий потолок под рост хозяина, три бревенчатых стены, два окна с нависающими над ними деревянными жалюзи, скатанными в рулоны, русская печь-столбянка, рядом умывальник, ведро с водой, круглое зеркало, вместительный шкаф, два стула и стол, все резные, великолепной ручной работы. От вагона-купе: одна стена, тоже, как и потолок, обшитая шпунтованными полированными досками, со стоявшим около неё откидным диваном. Вторая полка-кровать в сложенном состоянии висела над ним на этой же стене. Никакой другой мебелью дом больше не располагал. Я машинально отметил, что весь материал, используемый при строительстве дома и остального внутреннего убранства, был отменным: не какой-нибудь там сосновый сухостой. Всё было сделано толково, навек.
Мужчина невнимательностью не отличался. Заметив мой интерес, он сказал:
- Дом построен из лиственницы и кондовой сосны. Я эту хибару сам рубил. Правда, кругом одни недоделки. Только потолок и одну стену карельской берёзой покрыл, а до остального пока руки не дошли. А то бывает, что и заленюсь. - Затем, вероятно, вспомнив о какой-то ситуации, связанной со строительством, он улыбнулся: - Да уж. Пришлось повозиться. Силушкой Господь меня не обидел, но порой всё равно тяжеловато было в одиночку брёвна ворочать. Впрочем, и одиночка, и одиночество – дело привычное. Что же вы стоите? Стесняетесь? - спохватившись, обратился он ко мне. - Раздевайтесь, располагайтесь! Вот вам вешалка! Повесьте куртку у печи, пусть сохнет. И ноги, чай, мокрые? Разувайтесь. Вот вам мои тапки, если не брезгуйте! Сейчас чайник поставлю, сгонобоблю перекусить, согреетесь как следует!
Добытого мной русака он предложил сразу же освежить. Чёрт бы его побрал! Как мне сейчас не хотелось с этим возиться. Он заметил мою кислую мину и тогда предложил убрать тушку в холодильник, пояснив, что на улице у него есть добротный дубовый ларь, обложенный льдом, в который не то что лиса, не один медведь не залезет. Со знанием дела оценив мою добычу, он унёс её в свой холодильник, вернулся и стал возиться с обещанным мне подобием ужина.
Видя эти искренние хлопоты и пристраивая к печи свои промёрзшие шмотки, я исподволь вглядывался в незнакомца и всё никак не мог вспомнить, откуда же я его знаю. Уж что-что, а память на лица и на голоса была у меня завидная. Всего один раз в жизни я не узнал человека, спустя много лет, встретив его на улице. Но в то время шёл такой дождь, что видимость была чуть ли не нулевая. И ещё в том случае была виновата не погода, а сам человек, к сорока годам превративший себя в восьмидесятилетнего старика. Лишь пройдя мимо него, я обеспокоился: он или нет? Я догнал его, остановил. Да, это был он, Генка Петров. И он меня не узнал.
А что теперь? Я смотрел и не мог вспомнить. Итак, в возрасте я не ошибался, первоначально определив, что он старше меня на несколько лет, физически очень сильный и уверенный в себе мужчина. Качественный и дорогой комбинезон плотно облегал его грузноватое мощное тело, а холёные лицо и руки выдавали в нём человека, который живёт в самом пекле цивилизации и пользуется её плодами в полной мере своих сил и средств. И судя по массивному золотому перстню с большим зелёным камнем на его левой руке, судя по его словам: «своего водителя с машиной уже отпустил» и, судя по снегоходу, стоявшему около дома, эти средства у него были. Я перебрал в памяти всех своих состоятельных знакомых, мысленно пытаясь узнать, откинул с его лица шкиперскую бородку, но… нет! Никак не мог вспомнить! Подкачала память! А может быть, я всё-таки ошибаюсь? Мало на свете похожих людей? Десять лет назад меня тоже одно время путали с одним мужчиной. Я, кстати говоря, его хорошо знал. Однажды мы с ним даже разыграли одного гаишника, сообщив ему, что мы братья-погодки. Правда, через несколько лет он похудел, а я пополнел, и, видимо, вследствие этого мы резко изменились. Во всяком случае, меня уже много лет не останавливают незнакомые мне люди и с укором не говорит: «Толян, ты что мимо меня вчера прошёл и даже не поздоровался?» – и я им в ответ не отвечаю: «Простите, я Валерий. Вы ошиблись!» – и уходя, я уже не слышу позади себя: «А как похожи-то!»