Чарльз последовал за ним, намереваясь выследить Зверя и убедиться, что ему не взбредет в голову отправиться за Анной. Чарльз сделал два шага в главный зал ресторана, прежде чем остановился, лишь смутно заметив, что Шастель выходит из здания. Анна все-таки не ушла.
Он думал, что она уже на полпути к отелю. Вместо этого она сидела на невысоком барном стуле, который шатался под ней, и играла на печально известном потрепанном пианино, сидя спиной к нему и остальным людям в зале.
Пьеса, которую она играла, оказалась не сложной, но веселой.
Знакомая. Чарльз нахмурился, припоминая, что это вроде бы какая-то детская мелодия.
Автоматически он осмотрел комнату в поисках возможных угроз и не нашел ни одной.
Здесь были только люди, и пока он наблюдал, они расслабились под музыку. Кто-то засмеялся, а кто-то потребовал добавку ребрышек.
Анна не ушла. И это означало, что он мог наладить все в том беспорядке, который оставил после себя Шастель. Это займет всего несколько минут, затем он сможет вернуться сюда и защитить ее от… Чарльз остановился и глубоко вздохнул. Братец волк думал, что сможет исправить все, спасая ее от какой-то опасности, он не очень хорошо понимал женщин. Анна все еще здесь, и это означало, что Чарльз тоже не понимал женщин так хорошо, как ему казалось.
Анна взглянула на публику, необычная приглушенная атмосфера немного рассеялась. Она не слышала никакого шума, который означал драку, поэтому надеялась, что Чарльз держит ситуацию под контролем. Ей нужно сыграть что-то более современное, что-то подходящее для публики среднего возраста. Это означало Элтона Джона или Билли Джоэла, пианистов, которые также умели петь. Она взяла последние несколько нот «Кленового листа» в «Корабль «Алекса».
Это не совсем веселая мелодия, но она прекрасна.
Чарльзу не потребовалось много времени, чтобы утихомирить волков. Без Шастеля, который мог подначивать остальных, никто не был заинтересован в публичной драке.
Чарльз заказал еду для всех — фирменным блюдом заведения были ребрышки в неограниченном количестве за отдельную плату — и попросил всех подождать несколько минут, пока он убедится, что с его супругой все в порядке. Французские волки были немного беспокойны, зная, что Шастель заметит, как долго они оставались в ресторане после его ухода, но никто не ушел. Альфы понимали, что значит присматривать за своими.
Анна начала играть какое-то мелодичное произведение, и Чарльз за несколько минут точно определил песню. Он был поклонником Билли Джоэла, но «Корабль «Алекса» не входила в число его любимых песен. Это слишком сильно напомнило ему всех людей, которых он знал и которые оказались в затруднительном положении, когда время принесло перемены, разрушившие их жизни. Это звучало для него как имена мертвых, вызывая мурашки воспоминаний, которые лучше всего забыть, но мелодия всё же прекрасна.
Ее пальцы изящно летали над потрепанными клавишами и внесли в комнату музыку и что-то еще. Это было незаметно, но Чарльз видел это по болтовне окружающих и по тому, как старик, который сгорбился над своей тарелкой, медленно выпрямился, его глаза заблестели, когда он что-то прошептал крупному молодому человеку, сидящему рядом с ним. Мужчина что-то ответил, и старик покачал головой.
— Пойди и спроси ее, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы Чарльз мог разобрать слова за музыкой. — Держу пари, девушка, которая умеет правильно играть рэгтайм, знает еще несколько старых песен.
— Она совсем одна, дедушка. Я ее напугаю. Тетя Молли…
— Нет. Молли этого не сделает. Не захочет, чтобы я ставил себя в неловкое положение. Ты сделай это. Прямо сейчас. — И хрупкий старик практически столкнул большого мужчину со стула.
Чарльз улыбнулся. Это правильно. Люди часто ошибаются, обращаясь со старшими, как с детьми, которых нянчат и игнорируют. Старики ближе к Создателю всего сущего, и к ним следовало прислушиваться всякий раз, когда они объявляли свою волю.
Чарльз немного напрягся, когда здоровяк пробрался через толпу посетителей ближе к Анне. Но в языке тела человека не читалось угрозы. Чарльз подумал, что здоровяк потратил много времени, пытаясь выглядеть менее пугающим, но все же двигался как боец и был на шесть дюймов выше, чем большинство людей. Чарльз сочувствовал ему, хотя сам научился пользоваться тем эффектом, который производил на людей, а не скрывать свою силу.
Анна заметила, что рядом с пианино с несчастным видом стоит крупный мужчина, ссутулив плечи и пытаясь не выглядеть устрашающе. И это ему не совсем удалось.
У него был шрам на подбородке и еще несколько шрамов на костяшках пальцев, и он примерно на дюйм выше Чарльза. Возможно, если бы Анна все еще оставалась человеком, она бы заволновалась, но по позе незнакомца поняла, что он не представлял для нее угрозы.