Я молчала. Я думала о миссис Бэддикомб, которая была обязана средствами существования тому, что ее назначили на почту в поместье Веррингеров, и которая не могла скрыть яд в своем голосе, когда обсуждала их.
— Возможно, вы и правы… в некоторых случаях, — сказала я. — Но не во всех.
— Никто не бывает прав во всех случаях. Должны же быть исключения.
Мы улыбнулись друг другу, и я ощутила сияние счастья. Я была рада, что девушки отправились испытывать лошадей, и надеялась, что они вернутся еще не сейчас.
— Это удовольствие — иметь возможность поговорить с вами разумно… серьезно. Раньше наши встречи были словесными битвами. Забавными, бодрящими, но этот разговор для меня огромное удовольствие. Я хочу поговорить с вами о поместье. О том, какие улучшения я хочу ввести. Какие у меня для него планы.
— Сомневаюсь, что смогу это понять.
— Поэтому я и хочу рассказать вам… чтобы объяснить… И рассказать о своей жизни и о себе. Вы знаете, сегодня был мой самый счастливый день, какой я знал до сих пор.
Я засмеялась. Он разрушил чары.
— Это уже слишком, — сказала я.
— Вы смеетесь. Но вы не правы. В прошлом у меня были моменты, когда я был счастлив. Но счастье это всего лишь мгновения, не так ли? С того момента, как я вошел в эту комнату и нашел вас здесь, я ощущал счастье. Должно быть, это продолжалось минут двадцать. Вполне солидный промежуток времени.
— Мне он кажется очень коротким.
— Я знал, что с вами будет приятно говорить. Я знал, что вы поймете. Вы заставляете меня иначе смотреть на жизнь. Как я желаю, чтобы мы могли встречаться чаще!
— Это было бы нелегко. Мисс Хетерингтон отнеслась бы к этому весьма неодобрительно.
— Почему, во имя Неба?
— Я служу у нее, и было бы неприлично одной из ее учительниц быть в слишком дружеских отношениях с лицом противоположного пола и живущим по соседству, особенно…
— С мужчиной моей репутации. Сомневаюсь, чтобы миссис Бэддикомб тоже одобрила. Но с другой стороны, какая для нее сенсация!
Мы снова засмеялись.
— Корделия, — серьезно сказал он, — вы знаете, я влюбляюсь в вас.
Я встала, но он оказался рядом. Он обнял меня и поцеловал. Я пыталась заставить себя вырваться и не признавать, что мне хотелось оставаться в его объятиях.
— Этого не следует делать, — начала я.
— Почему?
— Потому что я не…
— Я люблю вас, Корделия. Это началось в тот миг, когда я увидел вас на облучке рядом с Эмметом.
— Я должна идти. О, где же эти девчонки?
Словно в ответ на мой вопрос я услышала их голоса. Я отстранилась и отошла к окну.
— Они идут.
— Мы еще поговорим об этом, — сказал он. Я покачала головой.
— Думайте обо мне, — сказал он.
— Я вряд ли могу этого не делать.
— Попытайтесь понять. Я хочу счастливой семейной жизни. У меня ее никогда не было. Крушение моих надежд, мое разочарование сделали меня таким, какой я есть. Я хочу быть другим.
Сейчас он говорил серьезно.
— Я хочу проводить жизнь здесь со своей женой и детьми, которые у нас будут. Я хочу сделать поместье лучшим в стране, но больше всего я хочу жить в мире.
— Я считаю, что эти ваши желания вполне естественны, однако…
— Тогда помогите мне достичь этого. Выходите за меня!
— Выйти за вас! Но совсем недавно вы собирались жениться на Марсии Мартиндейл.
— Нет. Это версия миссис Бэддикомб.
— Вы не можете говорить это серьезно. Вы просто забавляетесь на мой счет.
— Я серьезен.
— Нет… когда миссис Мартиндейл живет так близко. И я знаю, что вы с ней…
Девушки ворвались в комнату. Юджини сияла.
— Они превосходны, дядя Джейсон, — воскликнула она. — Я опробовала их обеих.
— Мы отсутствовали слишком долго? — спросила Фиона.
— Нет. Могли бы остаться и подольше, — с иронией сказал он.
— Я умираю хочу чаю, — сказала Юджини.
— Тогда позвони, чтобы его принесли, — сказал он.
Она позвонила, и чай принесли. Фиона разливала. Юджини все время болтала о лошадях, но я не слушала. Уверена, что он тоже.
Я была одновременно страшно возбуждена и ужасно скептически настроена, когда мы вернулись в школу. Юджини все еще болтала о лошадях и говорила, что возьмет с собой Шарлотту Маккей, чтобы показать их ей.
VII. В Логове дьявола
Я провела бессонную ночь, пытаясь вспомнить все, что он говорил. Был ли он действительно серьезен? Мне все виделось его светящееся воодушевлением лицо. Я думала о том, как его брови на концах слегка вздергиваются вверх; как растут волосы над его довольно высоким лбом; о блеске его глаз, когда он говорил о любви.
Что я чувствовала? Я не могла бы сказать точно. Я была слишком сбита с толку. Все, что я знала — это то, что я хочу быть с ним, что никогда в своей жизни я не ощущала такого волнения, как в те минуты, когда сидела, прислушиваясь к его воодушевленному рассказу об Аббатстве; а затем, когда он поцеловал меня, я была к этому совершенно не готова.
Он был очень опытен; конечно он понимал, какое впечатление производит на меня. Тогда как я еще не знала ничего подобного.
Я была способна противостоять ему в наших словесных битвах, и это потому что мне всегда было легко выражаться четко. В конце концов, разве я не преподаю английский язык? И только когда дело доходило до того, чтобы разобраться в собственных эмоциях, я оказывалась неопытным новичком.
Я должна умерить свой восторг. Должна напоминать себе, что он, вероятно, с любой женщиной, которую пытается соблазнить, говорит так, как говорил со мной. Я прекрасно сознаю его намерения и должна быть осторожна.
На следующий день Дейзи вызвала меня в свою комнату спросить, как прошла встреча.
— У меня так и не выдалось возможности вчера с вами поговорить, — сказал она, — но я так поняла, что все прошло хорошо.