— Спасибо за кофе, — поблагодарила я.
— Пожалуйста. Внизу обычно есть банка. Угощайся.
— Пойдем, Ли.
Джесси не терпелось. Я не могла ее винить. Я и сама начинала слегка нервничать при мысли обо всех тех мертвых волках в лесу. Они лежали в нескольких милях отсюда, довольно далеко в чаще, но это не значило, что кто-нибудь не мог случайно на них набрести. После этого потребуются объяснения, а у меня не было на них времени
— Куда собрались?
— Тебе-то какое дело? — спросила Джесси.
Боже, да в сравнении с ней я просто душа компании.
— У нас есть кое-какая работа, — ответила я, проскальзывая мимо Дэмьена.
— Тебе еще что-то нужно, Фицджеральд? — присоединилась к нам на лестничной площадке Джесси.
— Я… — Он взглянул на меня. — Хотел убедиться, что у тебя все в порядке.
У меня создалось впечатление, что он собрался сказать что-то еще, хотя я понятия не имела, что именно. Но Джесси, которая, как я уже догадалась, привыкла вести себя будто слон в посудной лавке, поторопила:
— Ли в порядке. Просто сильно опаздывает, м?
Она сбежала вниз и встала у подножия лестницы, нетерпеливо постукивая ногой.
Я посмотрела на Дэмьена и закатила глаза.
— Мне пора.
Его губы дернулись — почти улыбка, но не совсем.
— Поосторожней там.
Предупреждение или шутка? С чего это мне быть осторожной в лесу днем с шерифом и нашими пистолетами? Неужели Дэмьену известно что-то, неведомое мне?
Я рефлекторно потянулась за ружьем, и тут он дотронулся до моего локтя, заставив меня вздрогнуть. И я еще называла нервной Джесси.
Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами — что-то пронеслось между нами, что-то печальное и глубокое. Мне нравился жар его ладони на моей коже, шершавость его жестких пальцев, легкий ветерок его дыхания в моих коротко стриженых волосах.
Не помню, когда в последний раз мне хотелось прижаться к мужчине всем телом, запустить руки под его рубашку, впиться губами в бьющуюся на шее жилку и присосаться к ней.
Я отпрянула и потерла то место, где моя кожа все еще хранила его тепло.
— Пока, — пробормотал Дэмьен с печальной улыбкой
Я присоединилась к Джесси, и мы пошли в лес. Я чувствовала, что Дэмьен смотрит нам вслед, и обернулась, хотя очень старалась удержаться.
Он стоял на верху лестницы перед моей дверью. Я ее не заперла. Не то чтобы это могло его остановить. У него был ключ. Мысленно я быстро перебрала то, что оставила внутри.
Дробовик. В нем нет ничего необычного, кроме серебряных патронов. Так как мои боеприпасы изготовлены специально для ягер-зухеров, они выглядят обыкновенными, совсем как мое ружье. В сумке только одежда: немного форменных вещей, джинсы и так далее.
Я редко ношу форму ДПР. Она лишь вызывает больше вопросов. Особенно если столкнуться с настоящим сотрудником ДПР. Хотя Эдвард обычно следил, чтобы досадные неприятности вроде правды не всплывали на территории, где мы работаем под прикрытием.
Удостоверение личности я носила в кармане, и оно только подтверждало то, о чем я уже соврала. Компьютер у меня был самый лучший, какой можно достать за правительственные деньги, и, насколько я знала, его было невозможно взломать.
Нет, в моей комнате не хранится ничего уличающего. Я беспокоилась о подобных вещах и допускала, что Дэмьен может обыскать мое жилье, и это лишний раз доказывало, насколько далеко я зашла в своей паранойе. К несчастью, лишь паранойя до сих пор и сохраняла мне жизнь
— Есть в нем что-то странное, — сказала Джесси.
— Есть в тебе что-то странное, но я слишком хорошо воспитана, чтобы об этом упоминать.
— Очень смешно. И ты еще говоришь, что не шутница.
Я почти улыбнулась, но опомнилась. Мне начинало нравиться её поддразнивать, а это нехорошо. Она — наивный необученный новичок. К следующему месяцу она, вероятно, станет кормом для волков. Так уже сто раз раньше случалось.
Я подумала, а рассказал ли Эдвард Джесси о статистике выживаемости агентов? Примерно двадцать к одному, и двадцать — это не число выживших.
— Что ты вообще в нем нашла? — спросила она.
— В ком?
— В Фицджеральде. Он слишком мускулистый, слишком малорослый, слишком бледный. И еще это кольцо…
— О чем ты?
— Серебряная филигрань? Не попахивает ли это голубизной?
— И это я слышу от женщины, чей бойфренд носит серьгу!
— Мне эта серьга нравится. Я не обрадовалась, когда один из плохих парней в Миниве ее вырвал.
Я поморщилась. Я перестала носить серьги тогда же, когда обрезала волосы, и именно по этой причине.