Я повернула назад, прошла мимо ведущей в мою комнату лестницы и заметила сизый дымок, выползавший из-за сарая, что стоял между баром и домиком Дэмьена.
Ведомая нюхом, я свернула за угол этой постройки. Лучи прожекторов сюда не добивали; их искусственный свет стелился по крыше и устремлялся в чащу леса. За сараем было прохладно и влажно.
Здесь царила темнота, которую нарушали лишь мерцающий серебристый свет, льющийся сквозь ветви деревьев, да крошечный красный огонек сигареты Дэмьена.
Бармен подпирал спиной стену сарая, запрокинув голову к небу и глубоко затягиваясь. Выпустив струйку дыма, Дэмьен в блаженстве прикрыл глаза. Я шагнула назад, собираясь улизнуть, пока он меня не заметил.
— Не уходи, — прошептал Дэмьен.
Я замешкалась. Мне не следовало оставаться с ним наедине, да еще в темноте. Я хотела его, причем самым непозволительным образом. И все-таки я осталась — просто не смогла заставить себя уйти.
— Не знала, что ты куришь.
Я осторожно приблизилась и втянула воздух, наслаждаясь витавшим в нем ароматом. Когда-то давно я прошла через многие пороки: алкоголь, курение, наркотики. Пробовала любую отраву, лишь бы прогнать воспоминания о той ночи, лишь бы стать ближе к любимым и смерти. А потом Эдвард поставил передо мной цель, ради которой стоило жить, и я отказалась от всего, что затуманивало разум.
Но порой я скучала по старым пристрастиям, особенно по курению. Прекрасно понимаю людей, которые не могут бросить курить. Эта привычка успокаивает и вместе с тем бодрит: размеренность дарит спокойствие, а никотин побуждает к действию.
— Ты многого обо мне не знаешь, — заметил Дэмьен.
— Может, поделишься?
Он поднес руку ко рту. Я успела заметить кончик его языка, коснувшийся фильтра, перед тем как губы сомкнулись на сигарете. По телу пробежал холодок обострившихся чувств, и я потерла покрывшиеся мурашками руки.
Дэмьен затянулся. Я тоже глубоко вдохнула — вдох, выдох, — вот только эффект вышел не тот.
— Нет, — ответил Дэмьен.
Я не сразу припомнила, о чем его спрашивала. А! Не поделится ли он со мной секретами. Как будто ждала, что он скажет: «Да, разумеется».
Меня тянуло к Дэмьену и к запаху дыма его сигареты. Таинственный бармен снова был в черном. Я уже начала гадать, есть ли в его гардеробе вещи другого цвета.
Гладкая бледная кожа Дэмьена светлела в вырезе расстегнутой рубашки, когда он, приблизившись, предложил мне затянуться. Меня испугало отчаяние, с которым мне захотелось прикоснуться губами к тому, что недавно было у него во рту. Я шагнула вперед, но потом, спохватившись, покачала головой.
— Это тебя убьет.
— Только на это и уповаю.
Услышав такие слова, я перестала поедать глазами сигарету и посмотрела Дэмьену в лицо — как обычно бесстрастное.
— И как это понимать?
Пожав плечами, он опять глубоко затянулся и, выпустив дым из ноздрей, произнес:
— Работа такая. Я скорее умру в пьяной драке, затеянной в баре, чем от рака.
— А ты предпочел бы рак?
— Тебя когда-нибудь кромсали ножом? Не советую испытать такое на своей шкуре.
Я опешила от такой откровенности. Несмотря на опасную профессию, в душе я оставалась белой пай-девочкой, принадлежащей к сливкам общества Канзаса. Мой образ жизни не располагал к тому, чтобы получить удар ножом в пьяной драке. Быть укушенной оборотнем — да, но это совсем другое дело.
— Можешь попытаться сменить работу, — посоветовала я.
Дэмьен криво усмехнулся, но ничего не ответил. Кажется, он принимал меня за наивную дурочку и был, в общем-то, прав. Имей он возможность поменять работу, то, наверное, уже так бы и поступил. Что же держит этого привлекательного и достаточно умного человека на таком незавидном месте?
Если бы я не знала, что к чему, то приняла бы его за оборотня. Многие из них бродяжничали и перебивались случайными заработками там, где платили наличными. Вести такую жизнь проще всего. Никаких упоминаний о том, где ты был, когда целая куча народу неожиданно отправилась к праотцам.
Кроме того, имелось еще одно осложнение: оборотни жили дольше, чем отмерено людям. Что-то неправильное было в том, что, судя по номеру социального страхования, человек с родился в 1925 году, а на вид ему лет двадцать.
Всякий раз, приезжая охотится в новый город, я первым делом проверяла тех, кому по традиции платили наличными — барменов, официантов, строителей.
Разумеется, среди оборотней находились и те, кто решил эту проблему. Эти умники фальсифицировали собственную смерть, подтасовывали факты, покупали поддельные документы или взламывали государственные базы данных. Когда живешь вечно, не испытываешь недостатка времени для шлифовки полезных навыков.