Я могла бы удрать — так я обычно и поступала. Если бы я сочла, что мне его действия не по нраву, Дэмьен Фицджеральд уже лежал бы на земле, корчась от боли. Как сейчас корчусь я от желания получить нечто большее, чем один поцелуй.
Вкус табака напомнил дни, когда мною владело безумие, сейчас снова охватившее меня. Пальцами я скользнула меж расстегнутых пуговиц рубашки Дэмьена и двинулась по его широкой шелковистой груди.
Его мускулы забугрились, оживая под моими руками. Я прикусила его губу, затем сгладила боль языком. Неожиданно Дэмьен рывком развернул меня, припечатал к стене сарая и прижался ко мне всем телом.
Я была низкорослой, да и он ростом не отличался, но его вздыбившийся член упирался в меня гораздо выше того места, где мне бы хотелось его ощущать. Дэмьен со стоном приподнял меня, забросив мои ноги себе на талию, и неожиданно мы идеально совпали.
Я чувствовала, какой он твердый и горячий. Трение через слои одежды сводило меня с ума. Как давно я не переживала подобного… В считанные секунды я оказалась на грани оргазма.
Положив ладонь на затылок, он слегка повернул мою голову. Поцелуй стал нежнее, а пальцы Дэмьена двинулись вниз по ключице, к невысоким холмикам грудей.
Он спустил бретельку топа с моего плеча, и кожу омыл прохладный ночной воздух. Я затрепетала, ощутив, как груди напряглись в предвкушении, а соски отвердели еще до того, как он успел ко мне прикоснуться.
Контраст жара и холода, грубой силы и нежности, ритмичные движения тела Дэмьена — все это вместе накрыло меня одурманивающей волной, которая, откатившись, оставила меня обессиленной, запыхавшейся и взмокшей — во всех местах.
Дэмьен поднял голову. Лунный свет странным образом преломился в его глазах, и они засверкали серебром вместо золота. Его губы были влажными и припухшими. Я хотела прикоснуться к его лицу, но когда я к нему потянулась, он вздрогнул.
Очень медленно я опустила руку. Что за жизнь он ведет, если дергается при малейшем движении? И хотя мы всего пару секунд назад испытали вместе то, что до этого я делала только с двумя мужчинами, я не решилась задавать ему такие вопросы.
Неподалеку открылась и снова закрылась дверь. Послышались голоса, музыка, смех. Кто-то покидал бар. Дэмьен немного подвинулся, заслоняя меня своим телом, хотя в темноте, да еще за углом, нас никто не смог бы увидеть.
Хлопнула дверца машины. Завелся мотор, и секунду спустя вышедшие уехали.
Шум нашего частого тяжелого дыхания разносился в окутавшей нас ночной тишине. Дэмьен вернул бретельку моего топа на плечо, и это движение вернуло и меня с небес на землю.
— Отпусти меня.
Он заколебался, и я напряглась, готовясь вынудить его подчиниться. Но Дэмьен убрал руки с моих бедер, и я, скользнув вдоль его тела, встала на ноги.
Трудно сказать, почему это последнее прикосновение показалось мне интимнее всех прочих.
Что же я наделала?
Поддалась таившейся во мне дикости. Дикости, которая не приносила ничего, кроме бед, стоило ей оказаться на свободе.
Огонек вспыхнувшей спички озарил лицо Дэмьена, и мне вновь захотелось его поцеловать, ощутить его вкус, провести кончиками пальцев по впалым щекам.
Он взглянул на меня, прикуривая новую сигарету, а затем, выпустив струйку дыма, сказал:
— Я весь день только о тебе и думал. Ты не в моем вкусе — быть может, поэтому меня так к тебе влечет.
Я отвела взгляд. Боже, он напомнил мне...
Внезапно Дэмьен вырос прямо предо мной, — а я даже не заметила чтобы он двигался.
— Прикасаясь к тебе, я пятнаю тебя? Пачкаю? Оставляю отметину?
Он провел длинным пальцем по моей руке, и я вскинула на него глаза.
— Я не вижу ничего, — прошептал он. — Кроме тебя.
Какое-то мгновенье я была очарована его словами, пленена его запахом, пылом и силой. А потом услышала все им сказанное и задумалась...
— Что ты сделал?
Что-то странное промелькнуло в его глазах; промелькнуло и исчезло так быстро, что я усомнилась: а не привиделось ли мне.
— Ничего такого, что не сделаю впредь, — произнес он и зашагал прочь.
Только запах сигареты да шепот прикосновения — вот и все, что от него осталось. И то, и другое манило меня, даже невзирая на подозрение, что Дэмьен вовсе не тот, кем хочет казаться, — манило сильнее, чем что-либо прежде.
Глава 13
Я должна была пойти в бар и поговорить с местными жителями, но не могла. Не могла сидеть на стуле и делать вид, что мне совсем не хочется затащить Дэмьена в свою комнату и закончить начатое.