Мои колени подгибаются. Я падаю на ковер, осколки впиваются мне в колени. Мой рот открывается в беззвучном крике. И когда я уже думаю, что больше этого не вынесу, вой прекращается.
Я ахаю и отнимаю руки от ушей. Перчатки мокрые от крови, которая из них натекла. Я отвлекаюсь всего на миг, но cù sìth не упускает возможности. Я падаю на пол.
Но недостаточно быстро. Бритвенно-острые клыки вспарывают мне спину, разрывая платье и кожу. Проклятье!
Гончая отлетает на стол позади меня, и дерево трескается от столкновения, раскалываясь посредине.
— Гэвин! — зову я, поднимаясь на четвереньки за упавшим шкафом.
Он прячется за одной из перевернутых кушеток.
— Тебя задело? — спрашиваю я.
— У меня уши кровоточат. У меня жутко болит голова. Я заперт в комнате с чудовищным фейри. И я виню в этом тебя.
— И поделом.
Я мысленно проклинаю себя за отсутствие подготовки. Я восприняла защиту Деррика как должное и оставила свое оружие в саду леди Кэссилис.
Мои пальцы скользят по ожерелью с сейгфлюром на шее. Это все, что у меня есть, единственный предмет, который может навредить фейри. Cù sìth разворачивается для нового прыжка, и я срываю ожерелье.
— Айлиэн, — говорит Гэвин, — не…
Cù sìth и я бросаемся друг на друга и сталкиваемся в воздухе. Массивное тело гончей врезается в меня так, что воздух выбивает из легких.
Упав на пол, cù sìth снова прыгает на меня, полосуя кожу зубами. Я прикусываю язык, чтобы не кричать, да так сильно, чтобы кровь полилась в рот.
Мне удается сделать так, что я, крепко зажав сейгфлюр в кулаке, оказываюсь сверху. Я оборачиваю его вокруг шеи cù sìth и с силой тяну. Гончая взвизгивает, потом тонко хрипит.
Cù sìth выгибается, пытаясь запустить зубы мне в руку. Сейгфлюр жжет гриву на шее фейри, вонь горелого меха и плоти забивает мне ноздри. Я отворачиваюсь и усиливаю натяжение импровизированной гарроты из репейника, пока тело гончей не начинает слабеть. Мышцы расслабляются, когда она снова пытается схватить воздух.
Убедившись, что она достаточно ослабела и не сможет драться, я сдергиваю удавку, разжимаю фейри пасть и, чтобы не передумать, сую туда ожерелье.
В тот же миг, как сейгфлюр выскальзывает из моих пальцев, фейри исчезает. Невидимые зубы рассекают мою перчатку и вспарывают кожу, когда я поспешно отдергиваю кисть. Я прикидываю, где находится пасть, и сжимаю ее, не позволяя собаке раскрыть челюсти. Фейри почти не бьется, умирая.
Я соскальзываю с cù sìth, и ее сила наполняет меня. Освобождение. Оно словно свет, радостное ощущение полета, невесомости и парения над миром. Подальше от боли, вины, смерти — в место, где я наверняка больше не испытаю боли. Я поднимаюсь, пока хватает кислорода, пока…
— Айлиэн? — шепчет голос.
Если бы я стояла, то упала бы. Боль и ярость снова в моей груди, вернулись воспоминания и вина. Они прячутся в пропасть во мне, и легкий восторг полета исчезает вместе с ними.
Я открываю глаза и вижу, что надо мной стоит Гэвин. Он облегченно вздыхает.
— Я думал, ты умерла.
— Меня довольно сложно убить.
Он берет меня за руку.
— Я гордился своим спокойствием, — говорит он, и дыхание дается ему с очевидным усилием. — И тем, что редко срываюсь в истерику. Но раз уж ситуация этого требует… Какого дьявола это было?
— Я убила cù sìth. Ты не мог этого не заметить.
— Когда ты сказала, что не собираешься бежать, я решил, что у тебя есть план. Я не думал, что этот план представляет собой битву до смерти.
— А как еще?
Я вскрикиваю от боли, когда Гэвин помогает мне встать.
— Ты ранена, — говорит он, поднося мою руку к глазам, чтобы оценить раны.
Он смотрит на пальцы, которые располосовали зубы cù sìth. Там будут мои новые шрамы.
Я смотрю на комнату и вздрагиваю, оценив ущерб.
— Прости за кабинет. Меня удивляет, что никто еще не прибежал на шум, который мы тут подняли.
Мебель сломана. Деревянные обломки смешались с битыми стеклами из окон. Вся коллекция из шкафов рассыпана по комнате. Единственное, что уцелело, — это камин, дрова в котором все так же продолжают гореть. Можно считать достижением то, что я в него не попала.
— Там почти не слышно, что происходит в этой части дома, — говорит он. — И я уверен, что нам помогла музыка. Никогда меня так не радовало решение матушки нанять оркестр. — Он смотрит под ноги, где лежит невидимая мне мертвая гончая. — По крайней мере они не смогли услышать его. Я был уверен, что этот проклятый вой разорвет мне барабанные перепонки.