Я вглядываюсь в ветви.
— Не помню, чтобы слышала о таком огромном тисе во владениях его светлости. Кто-то наверняка упомянул бы его.
А затем я прикасаюсь к стволу, вкус усиливается, и я понимаю, что дерево и есть его источник. Но почему вдруг дерево наделено такой силой?
— Оно сокрыто от людей, — говорит Киаран, останавливаясь рядом со мной. — Ты можешь видеть его лишь потому, что на тебе чертополох.
Он прикладывает ладонь к стволу дерева.
— Что ты делаешь?
Он слабо улыбается.
— Ты ведь не думаешь, что я вел тебя так далеко лишь для того, чтобы посмотреть на дерево, правда?
Прежде чем я успеваю ответить, он ударяет по стволу кулаком. Вибрирующий гул резонирует внутри, земля содрогается под моими ногами. Ослепительно-яркая молния рассекает безоблачное небо. Разряд попадает в центр дерева, окутывая его вспышкой света.
Я, спотыкаясь, отшатываюсь, жмурясь от невыносимого света.
Неожиданно громкий, вибрирующий треск заставляет меня снова открыть глаза, и я вижу, как ствол раскалывается посредине. Ветви по обе стороны опускаются до самой земли, оставляя бывшую сердцевину дерева зиять огромной дырой. Корни выбираются из земли и свиваются друг с другом, образуя ступени.
Между двух половинок дерева возникает зеркало, поверхность которого колеблется, как вода. Я виду свое отражение, искаженное рябью.
— Что это? — шепчу я.
— Это clomhsadh, — говорит Киаран. — Позволь показать тебе.
Проход фей. Моя рука автоматически тянется к электропистолету в поясной кобуре. Зачем бы еще Киаран привел меня сюда, если не для драки? Затем я встречаюсь с ним глазами. Мне хочется найти в них хоть какой-то намек на его намерения, но я не нахожу ничего.
Дрожь предвкушения пробегает по моему позвоночнику, когда я следую за Киараном по ступеням из корней. На вершине лестницы я вновь проверяю оружие, прежде чем шагнуть сквозь портал.
За clomhsadh нам открывается озеро. Мы с Киараном стоим на песчаном пляже, окруженном настолько высокими деревьями, что их верхушки касаются густых облаков над нашими головами. Само озеро неподвижно, как лед. Туман кружится над поверхностью воды, течет к моим ногам и поднимается выше, к бедрам, к рукам. Воздух здесь настолько наэлектризованный, настолько живой, что я готова поклясться, будто слышу в нем шепот, но шепот столь тихий, что я не могу разобрать слова. Я вижу, как мягкий пульсирующий свет на поверхности озера мерцает и меняет цвета — с голубого на темно-красный, а после на сияющий золотой.
Между тучами видно звезды. Боже, я никогда не видела, чтобы звезды были настолько яркими! Они мерцают в составе сложных, чуждых созвездий, трепещут, словно от ветра.
Воздух наполнен ароматом — цветочным, резким и сладким одновременно. И вкус здесь — он похож на Киарана, с той же дикой яростью его силы.
— Где мы?
Глаза Киарана светятся еще таинственнее обычного, а его изумительная кожа мягко сияет светом, похожим на лунный. Я словно сумела наконец рассмотреть его в полной мере — таким, каким он и должен быть. Никогда еще он не выглядел настолько прекрасным и настолько непохожим на человека.
— В Sìth-bhrùth.
Неудивительно, что все здесь выглядит так непривычно. Мы в реальности фей. Я вытаскиваю из кобуры электропистолет, теперь уже в любой момент ожидая угрозы от фейри.
— И почему ты решил привести меня сюда? — спрашиваю я, вглядываясь в ряды деревьев и готовясь ответить на любое движение спуском курка.
— В Sìth-bhrùth есть несколько реальностей, Кэм, — говорит он. — Эта раньше была нейтральной землей, единственным местом, где не допускались любые конфликты. — Он оглядывается на озеро. — Можешь убрать оружие. Мы здесь в безопасности.
Меня это не убеждает.
— Я знаю, как это работает, МакКей, — отвечаю я. — Я слышала истории. Фейри приводят людей на время, которое кажется несколькими часами, а когда возвращают, оказывается, что в человеческом мире прошли годы.
Киаран улыбается.
— Я буду вести отсчет времени, и ты окажешься дома к утру.
С покорным вздохом я отправляю пистолет обратно в кобуру. Мои ботинки утопают в мягком песке у воды.
— Ладно. Так что находится за этим озером?
— Две самые большие территории — Благие и Неблагие. Они заброшены уже две тысячи лет. — Он хмурится, словно припоминая нечто давно забытое. — После войны сохранились лишь те sìthichean, что относились к меньшим реальностям, отказавшимся сражаться. Большинство миров пересеклись с человеческой реальностью после того, как остальные были заключены.