Я отпиваю чай.
— Простите за спешку.
Улыбка. Кивок. Быть вежливой. Вести себя пристойно. Быть хорошей Айлиэн, поскольку хорошая Айлиэн извиняется, даже когда не должна этого делать. Она воспитана, скучна и вежлива. Мне нужно лишь дожить до конца дня, никого не убив.
Мисс Форсинт похлопывает меня по руке.
— Ах, моя дорогая, я понимаю. В конце концов, лорд Гэллоуэй очень красив, не так ли? Причина спешки в данном случае очевидна.
Она многозначительно поглядывает на меня. Боже мой!
Я успеваю поставить чертову чайную чашку, прежде чем раздавлю ее. Деррик хихикает:
— Неудивительно, что ты каждую ночь убиваешь.
Мисс Форсинт подхватывает свои образцы и протягивает их мне.
— Как я и говорила, у меня есть несколько прекрасных тканей на выбор, и я хочу, чтобы вы взглянули на них, прежде чем мы перейдем к эскизам. Это, — она поднимает верхний отрез, — тонкая шелковая тафта. Разве она не чудесна?
— Она отвратительна, — говорит Деррик. — Дальше.
Я подавляю вздох. Есть столько мест, в которых я предпочла бы сейчас оказаться! Искать Киарана и угрожать ему электропистолетом — это для начала. И я все еще не справилась со злостью и шоком, с которыми проснулась этим утром после откровений Сорчи. После всего, что Киаран от меня скрыл.
— Леди Айлиэн?
— Айе, очень мило, — говорю я равнодушно, выдавливая приятную улыбку.
— Или взгляните на этот шелк цвета слоновой кости, — говорит она, вытаскивая очередной отрез. — Он прекрасно подойдет вам.
Дона одобрительно кивает, но Деррик жужжит у моей головы:
— Она что, шутит? Слоновой кости? Она хочет, чтобы ты выглядела желтой, как мертвец? Почему ты не велишь ей отвалить? Не скажешь, что не собираешься выходить замуж за этого проклятого ублюд…
— Синий, — твердо говорю я, прерывая возмущения Деррика. — Я думаю, что предпочту синий.
Мисс Форсинт изумленно моргает.
— Синий? Это весьма… старомодно. У современных невест популярен цвет слоновой кости. Сама Ее Величество надела его на свою свадьбу и выглядела просто поразительно.
— Я рада за Ее Величество, однако предпочту синий. У вас есть подобная ткань в синем цвете?
Я не хочу проводить в этом месте ни единой лишней минуты.
Модистка поджимает губы, отчего морщинки очерчивают уголки ее рта.
— Конечно. Чудесный выбор. — Она заставляет губы выдать мне натянутое подобие улыбки. — Могу ли я показать вам эскизы платьев?
Проклятье!
Она приносит рисунки и образцы платьев. Я киваю в нужных местах, почти не воспринимая ее слов. И все же мне приходится на что-то согласиться, поэтому прежде, чем я придумываю повод уйти, она уводит меня в конец комнаты, чтобы снять мерки и сколоть на мне выбранную ткань.
Я стою на скамеечке в центре комнаты, а Дона расстегивает мой дневной наряд. Она стаскивает рукава платья вниз, открывая мою нижнюю рубашку, и я прожигаю взглядом Деррика, который сидит на каминной полке и нахально улыбается.
— О, отлично, — говорит он, но я слегка качаю головой. Крылья трепещут, когда он отворачивается. — Ну почему ты всегда портишь мне веселье?!
Я стою неподвижно, пока мисс Форсинт снимает нужные мерки.
— Миледи, вы не могли бы поднять руки?
Я, как марионетка, поднимаю их.
Три дня… Три дня до середины зимы, три дня до конца света, а я занимаюсь вот этим! Полагаю, так мне и надо. Если я переживу эту битву, то вернусь к тому же: буду игрушкой, цирковой лошадью для развлечения народа и распускания слухов.
И все останется так, словно ничего не произошло. Мне придется выйти за Гэвина через две недели. Я вынуждена буду вернуться в свою маленькую клетку, в которой леди никогда не должны испытывать злости, где они должны быть любезны и услужливы, какое бы горе ни скрывалось под их приемлемым поведением.
Неважно, чего ты хочешь…
Мисс Форсинт касается моего плеча и потрясенно застывает, обнаружив на нем мышцы. Леди не полагается никакой физической активности, которая могла бы сделать тело менее женственным.
К тому времени, как модистка заканчивает измерять и прикалывать, мое тело закостенело от неподвижного стояния. Прежде чем я выхожу, она говорит:
— Через несколько дней я зайду к вам с визитом, посмотреть, как сядут первые наметки. — Она похлопывает меня по руке. — Не бойтесь, миледи, вы будете самой прелестной невестой во всем Эдинбурге. И синий прекрасно на вас смотрится.