Но рассказы о том, что я сильна, не делают меня таковой. И сейчас не время демонстрировать фальшивую храбрость. Я либо выживу, чтобы спасти нас всех, либо погибну в бою и обреку бесчисленное количество невинных людей на смерть. Все остальное неважно.
Видя выражение моего лица, Деррик вспархивает мне на плечо и прижимается к щеке, потом проводит рукой по волосам, пытаясь меня успокоить.
— Тогда давай обсудим план, — говорю я. — Когда именно откажет устройство?
— Когда луна будет полностью затемнена, портал откроется в долину под Троном Артура.
— Ага, — бормочу я, мысленно представляя себе Парк Королевы.
Трон Артура — это самый высокий пик, с которого видно место, где я оставила орнитоптер и мы нашли печать.
— Насколько эффективен световой барьер вокруг печати?
— Его не хватит надолго, — говорит Киаран. — Даже один daoine sìth со временем сможет сломать его направленным потоком силы. Барьер рухнет гораздо быстрее, если их будет несколько. Убив часть из них, ты выиграешь немного времени.
— Тогда вначале мы будем драться. Долина в Парке Королевы достаточно гладкая, чтобы стать полем битвы, — говорю я, допивая последние капли чая, которые Гэвин оставил в моей чашке. — Если мы загоним daoine sìth в долину и сократим их количество, я смогу пробиться к устройству и наладить связи, пока свет еще будет работать. Ты можешь отвлечь их, пока я займусь механизмом?
Киаран, похоже, сомневается.
— Это зависит от того, как хорошо пройдет наша первая атака. Сколько времени тебе понадобится?
Я изучаю рисунок, прослеживая сложную сеть символов, которые мне нужно заставить работать.
— Пять минут.
Господи, скорее даже — пять лет!
Киаран качает головой.
— Я могу выиграть тебе две.
Две минуты… Я сомневаюсь, что могу решить эту сложную головоломку за такое короткое время, несмотря на врожденные способности к подобным вещам. Мама сидела со мной часами, пока я решала все более сложные ребусы. Именно так началась моя любовь к инженерии: каждая машина становилась новой задачкой.
Но в этот раз я буду работать над ней одна, в темноте, в сердце битвы. И несоизмеримость того, что поставлено на кон, уже заставляет меня чувствовать головокружение.
Возможно, мне стоит солгать, сказать им, что я достаточно уверена, чтобы уничтожить армию и выжить. Но я не могу, слова застревают в горле. Киаран, похоже, все равно это видит, как и всегда, а Деррик лишь будет волноваться…
Кто-то стучит в дверь гостиной.
— Леди Айлиэн, — говорит МакНэб, — мисс Стюарт пришла к вам на чай.
Я чувствую, как возвращается фальшивая улыбка. Идеальная улыбка, идеальная ложь… Идеальная, чтоб ее, жизнь!
Глава 32
Киаран стоит у двери, когда Кэтрин входит. Она не видит его, хотя он совсем рядом.
— Я вернусь сегодня вечером, позже, — говорит он, прежде чем проскользнуть за ее спиной.
Кэтрин, вполне очевидно, его не слышит, и слава богу!
— Айлиэн? — Глаза Кэтрин расширены от беспокойства. — С тобой все хорошо?
Я понимаю, что не поздоровалась с ней.
— Да, все хорошо. Прошу прощения, я просто немного… взволнована.
Кэтрин сочувственно улыбается и, расправив юбки легкого желтого платья, садится на кушетку напротив. Ее светлые волосы — того же оттенка, что и у Гэвина, — собраны в мягкий шиньон. Как обычно, она выглядит свежей и милой.
— Конечно, взволнована. Я знаю, что ситуация с Гэвином не может быть для тебя простой.
— Айе, — выдавливаю я.
— Прекрасный ответ, — заявляет Деррик из моих волос. — Попытайся в следующий раз лгать не настолько вымученно.
Кэтрин либо не замечает моего дискомфорта, либо пользуется правилами мисс Эйнсли для выхода из неудобной ситуации.
— Я тебя не виню, — сухо говорит она. — Я правда рада, что из всех возможностей ты выйдешь именно за моего брата, но обстоятельства… — Она делает паузу, глубоко вздыхает и спрашивает: — Могу я быть откровенной?
Я пытаюсь не заерзать под ее испытующим взглядом.
— Прошу, пожалуйста, — говорю я, хоть и боюсь того, что она может сказать.
— Тебя… тебя с ним действительно застали… ну, так?
По выражению ее лица я могу лишь предположить, что это самое так уже расцвело в сплетнях как нечто крайне примитивное и компрометирующее.