—Я готов наслаждаться каждым кусочком.
Лицо Мейсона искривилось. Он был и удивлён и заинтересован.
—Если бы я знал, что ты там голодал, то закупил бы побольше полуфабрикатов.
Его пальцы прошлись по волосам, что были уложены лаком, а потом он двинулся в спальную комнату. Я последовал за ним, остановившись около большого дубового шкафа, двери которого он распахнул и достал оттуда серый лонгслив и такого же цвета джогерры.
—Переоденься. Эти тряпки выглядят ужасно.
Я просканировал вещи, которые он выбрал и кинул на кровать, а затем, доверив свой сэндвич другу, взял их и зашёл в ванную комнату.
Включив тёплую воду в душевой кабине, я позволил пару окутать всю комнату. Пройдясь рукой по стеклу зеркала, которое вспотело из-за резко повышенной температуры воздуха в комнате, я уставился на своё отражение.
Светлые волосы, которые когда-то спадали на плечи, стали заметнее короче. Их заставили состричь прямо за неделю до моего выхода. Теперь оставшиеся пряди зачёсаны назад. Светло голубые глаза были окружены полопавшимися сосудами, а на губах было несколько свежих ран, напоминающих о борьбе за своё имя. Я стянул футболку и скинул рванные, темные джинсы. Затем, я залез под горячие струи воды и мышцы моментально расслабились, но тут же напряглись, когда, закрыв свои глаза, я увидел пару медовых. Я пошатнулся и облокотился на холодную плиту кафеля, которой была покрыта вся стена комнаты. Я выключил воду и поспешил выйти, чтобы не дать прошлому вновь завладеть мною. Последние пять лет я работал над тем, чтобы забыть о чувствах к девушке, что изменила мою жизнь. И у меня это почти получилось. Я больше не стремился появиться в ее жизни и снова подвергнуть опасности.
Хорошенькой пройдясь мягким полотенцем по зудевший от кипятка коже, я влез в вещи, купленные Уолтом и вышел в зал. Друг, скрестив руки на груди, смотрел в окно и раздумывал над чём-то.
—Знаешь, Лес, если бы не твоя подружка и ее столь необдуманный план, ты бы не сидел пять лет в каталажке.
Я нервно сглотнул, почувствовав легкое напряжение в комнате. Возвращаться в прошлое не было нужды. Я натянул улыбку и сказал:
—Не напоминай мне о ней больше. Сейчас это не имеет какой либо смысл.
А тогда имело. Ее мать украли и она сделала самое опасное и, восхищающее своей храбростью, действие. Ей было всего двадцать лет, мне двадцать шесть. Оба были готовы на самые сумасшедшие поступки ради любимых людей.
—Ты должен понимать, что в твоей жизни, пока ты занимаешься криминалом, нет места любви.
И он был прав. Я придерживался этой позиции после Фиби Хьюстон, но Адамсон заставила меня смотреть на мир чуток иначе. Она забила мою голову собой и надеждами на то, что я смогу быть лучше. Я поверил, что кто-то смог полюбить мои недостатки. В конечно итоге, я оказался за решёткой, убеждаясь в тысячный раз, что я — монстр, который умеет лишь крушить, а не создавать.
—Я знаю, Уолт. Я прекрасно все это понимаю,— цокнул я, хватаясь за голову и откашлявшись. Если мы не прекратим мусолить эту тему, то мои нервы достигнут придела и я взорвусь, выплескивая весь яд, который держал внутри. Вся боль скопилась и превратилась в ядовитое вещество, наполняющее теперь мое нутро.
Я сделал глубокий вдох.
—Мне нужен будет новый дом,— сменил тему я, плюхнувшись на мягкий диван-раскладушку. Мейсон повернулся ко мне, внимательно слушая меня,— не далеко от города, но где-то, где никого не будет рядом.
—Домик в лесу?
Я кивнул, хватая с журнального столика журнал о моде. Свернув его в дудочку, я постучал по ладони. Будто бы собираясь кого-то наказывать.
—Но только вот самый ближайший лес, где разрешено иметь участок, за тысячу километров отсюда. Мне нужно что-то ближе.
—Будет сделано.
—И ещё,— встав с места, я дошёл до урны, выкидывая туда журнал и снова повернулся к другу,— найди адвоката, который скосил мне срок до пяти лет лишения свободы и перекинь ему на банковский счёт пятьсот тысяч фунтов. Сообщи, что я благодарен за его работу. Я бы не смог сидеть ещё десять лет.
Уолт давно распоряжался моими банковскими счетами. Пока я был в тюрьме, он следил за моей недвижимостью и нанимал адвокатов. В общем, все мои деньги были в его руках и я знал, что он никуда с ними не денется. Мейсон понимает, что я терпеть не могу предателей и первым делом, выйдя из тюрьму, я бы лишил его жизни.