—Видимо, придётся переходить к крайним мерам и избавиться от него.
—Если ты хочешь нажить проблем, то дерзай,— сказала я.
—В смысле?—озадачено спросил он. Я хлопнула глазами, вновь разведя руки в стороны.
—Сейчас нам не нужно излишнее внимание, Кинг. Если какой-то мальчишка задел твоё самолюбие, то потерпи или займись своей самооценкой.
Не ожидав, что слова будут звучать так дерзко, я закусила губу изнутри, ожидая ответа. Минуту Кинг простоял молча. Словно анализируя меня и мои слова. Потом блондин сделал несколько шагов к кровати на которой сидела я. Мне пришлось моментально вжаться в изголовье молочной кровати, когда Кинг протянул руку к моему подбородку.
—Моя ошибка и наше расставание не даёт тебе право говорить так со мной, ясно?
—Нет, не ясно. Поясни.
Глаза его, горящие и сверкающие, бегали по моему напряженному лицу. Он растянулся в своей надоедливой ухмылке и томно вздохнул.
—Я псих, Эстер. А псих может сделать многое. Даже убить и не заметить.
Я почти задохнулась. Клянусь, в этот момент воздух перестал поступать в легкие и казалось, что я задохнусь. Моему гневу не было предела. Я раздраженно подняла руку вверх, чтобы влепить пощечину за такую угрозу, но, к счастью, подоспел Амадо, который оттолкнул Кинга от меня.
—Ты наглеешь, Лопес.
—Вы вроде расстались,— улыбнулся, как и всегда, испанец,— так оставь ее в покое.
Кинг расхохотался от удивление, хватаясь за живот. Не понимаю, ему и правда так смешно?
—Не падай ниже своего имени, Лесли Кинг.
Теперь у Охотника появился новый враг. И, увы, им придётся сотрудничать.
Глава 22
Живи или умри...
Холодно.
Я обнимаю себя за плечи, чтобы согреться.
А ещё темно. Очень темно. Я ничего не вижу. Руки хаотично двигаются в пустоте, но этого недостаточно, чтобы сориентироваться в пространстве, в котором я находилась. Затем, подул ветер. Сильный. Ледяной. Он пронзал до самых костей, спутывая мои каштановые волосы и обветривая потрескавшиеся губы.
Тьма наводила на меня страх. Она казалась кромешной и ужасающей. Я никогда не любила темноту, а сейчас она сопровождалась сыростью, холодом и тревогой. Мне показалось, что я наконец там, где заслуживаю быть. Однако, когда босые ноги почувствовали горячую жидкость, я оступилась, слегка вскрикнув от неожиданности. Не знаю вслух или мысленно. Я быстро моргала, пытаясь привыкнуть к темноте. Свет. Кто-то резко включил свет, и я сощурилась, а в добавок закрыла лицо ладошками.
—Не делайте так больше!— пригрозила я, потерев глаза. Со временем они привыкли к яркому свету и я метнула взгляд под ноги. Клянусь, мои вопли должны были услышать на другом конце света, но даже я не слышала себя. Рукой я схватилась за грудь, а второй накрыла лоб, стирая капли пота. Меня не так пугало отсутствие голоса, как пугала лужа крови в которой утонули мои стопы ног.
«Что за чертовщина?!»— подумала я, осматриваясь. Кровь заполняла комнату с невероятной скоростью, когда я услышала чужой голос.
Где-то впереди, в тусклом коридоре, на высокой, деревянной скамейке, сидел мужчина и напевался песни. Я пыталась привлечь к себе внимание, отгоняя кровь, которая уже была по пояс. Волны алой жидкости не давали свободно двигаться, но я старательно направлялась к мужчине, который все так-же напевал.
—Я всех их убил,— вдруг выпаливает мужчина, скинув чёрный капюшон с головы. Он поворачивается ко мне, безумно улыбнувшись, сверкая глазами. Язык будто онемевает. Слова вылетают из меня непонятными звуками. Затем, улыбка сходит с его лица, пока окончательно не меркнет, а я дрожу от страха и хватаюсь за голову, когда понимаю, что этот мужчина- Лесли Кинг.
Резко распахнув сонные глаза, я слетаю с кровати.
—Просто дурной сон,— успокаиваю я себя, пытаясь перевести дыхание. Руки нервно бегают по взмокшей хлопковой футболке и я, нащупав край, тут же стягиваю ее. А затем, как мантру, повторяю:— Просто сон.
На настенных часах было ровно три часа ночи. Плотные шторы были задернуты, но даже сквозь них просачивался лунный свет. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Около двери лежали, брошенный мною клатч и туфли на высоком каблуке. В шкафу, я нашла другую футболку, натянув ее на голое тело. А потом, я вернулась на кровать. Укутав тело в ватное одеяло, я уставилась на потолок и попыталась вспомнить весь сон. Однако единственное, что я помнила- это Лесли и его холоднокровную ухмылку.