«Вау! Ну и мерзость!»
Артем, путешествуя по извилистым тропам, спустился вниз и, спрятавшись за некрутой пригорок, робко выглянул. Впереди стая ларнаков заживо сжирала изгоя. Они так яростно рвали с него чешуйчатую шкуру и прорывались к мясу, отчего складывалось впечатление, что твари не ели целые недели. Почему эти монстры занимаются каннибализмом, для Артёма оставалось загадкой. Особые феромоны? Запах? Или некий неизвестный феномен? Или же причина банальнее некуда — им просто нечем питаться?
Этаж словно жил, шептал что-то своё с каждым холодным дуновением ветра, кой-простирался через скалы с жутким завывающим свистом. Глаза Охотника уже устали от вездесущей тьмы, хотелось больше света, дабы видеть нормально. А с таким освещением, если так вообще можно было назвать слабые отблески, излучаемые самоцветами, сложно было разглядеть, что простирается впереди. Из-за этого передвигаться и вообще ходить, издавать лишние шумы становится крайне опасно, приходится полагаться только на слух. Артём, бродя не первый час, успел запомнить тропу назад, а заодно некие ходы для отступления. И всё-таки не зря он остановился у стаи ларнаков. Ему нужно проверить свои силы на этих чудовищах, примерно понять их поведение в бою, тактику атаки, ведь вскоре придется сражаться с их босом.
Винтовки наготове с мечами вместо пуль. Холодное оружие сейчас было куда лучше, нежели шумный огнестрел. Выбежав из-за укрытия, Артём сразу же пошёл в атаку: выстрелил и попал двум прямо в голову, пробив их насквозь. Отпустил винтовки, достал револьверы, нажал на кнопку, явив смертоносные острые клинки. Широким махом располовинил голову ближе стоящему монстру, затем выпадом в сторону разрезал грудь еще одному ларнаку, который завопил от боли, привлекая внимание остальных. Отпрыгнув назад и сделав кувырок подальше от бегущих тварей, отдал ментальную команду «Ко мне!». Винтовки летели прямо в руки, а за ними — клинки, вставшие обратно в дуло. Артём подкинул револьверы, взамен взяв в руки винтовки. Выстрел лезвиями, и вот ещё два ларнака пали, издавая предсмертные вопли. Выпустил винтовки из рук, ловко при этом ловя падающие револьверы-мечи. Использовал скачок и вспышкой оказался за спинами двоих, словно молниеносная тень, несущая за собой лишь смерть. Прочертив на их спинах длинную линию, он рассёк плоть, быстро упокоив монстров.
Земля окрасилась ещё тёплой кровью, а пульс Артёма звоном стучал у него в ушах, дыхание глубокое, частое, адреналин гулял в крови волнами. Всё произошло очень быстро. Он и сам не ожидал, что его тело стало способно двигаться с такой скоростью, подобно молнии. Скачок перестал забирать много выносливости и манны. Охотник словно наловчился, приспособился. Казалась, что его даже и не перестраивали… Но одно он знал точно и мог не бояться. Монстры здесь не такие страшные и опасные. Помимо жуткой боязни яркого света, ящеры были туповатыми, медлительными, ведь даже среагировать-то толком не могли нормально. Встали в ступор в попытках разобрать, что к чему. Видимо, наконец проанализировав свою цель и приняв коллективное решение, они начали нападать всем роем.
Парень застыл, снова скомандовал «Ко мне». Револьверы он убрал, и как раз в руки прилетели винтовки. Выставив перед собой дула, он навёл их на одинокого ларнака, оглядывающегося в растерянности и моргающего так часто, что это казалось неким гипнозом. Он был совсем один. И теперь Охотник понял, почему их зовут изгоями. Его цвет кожи был белого цвета, глаза бледно-красные, только, вместо жажды крови и смерти, сейчас в его взгляде плескалась тоска. Альбинос… Ящер стоял на двух ногах, осматривая трупы подле себя, а под ним — светящийся кристалл, отчего его тело можно было хорошо разглядеть в деталях. Глаза ларнака были такими одинокими, отчаянными, он словно искал уголок, где его могли принять. Руки Артёма дрогнули, и он опустил винтовки.
— Из-за того, что ты другой, тебя избегают… — сказал Охотник без ухмылки, будто смотря на самого себя. — Я понимаю тебя.
Убрав винтовки в кобуру на ногах, Артем глубоко вздохнул. Ларнак сделал шаг, ещё шаг. Он почти были рядом, но нападать этот монстр не хотел. На всякий случай парень всё же положил руку на револьвер. Их взгляды снова встретились, переплелись, отражая друг друга, как в зеркале. Изгой повернулся и глянул на трупы его соплеменников. Оскалив длинные острые клыки, он тихо зарычал, а затем зашел в огромную лужу крови, кажется, кого-то ища. И, в итоге, ящер нашёл… обглоданный труп. По всей видимости это был его друг, самка, а может, родитель…
Рык ларнака сменился на печальный скулёж, а затем зверь и вовсе завыл. Так тягостно, тоскливо, выражая всю свою боль. Это был зов скорби, что оплакивал тяжкую потерю частицы самого себя. Он начал бить своими огромными лапами по лужи крови, разбрызгивая её. Словно проклиная тот день, когда родился. Артём, понурив голову, отошел и присел на одинокий камень, наблюдая сию нерадостную картину.
Ларнак обернулся, устремив свой одинокий, заполненный болью взгляд на Охотника, безмолвно спрашивая тем самым: «ПОЧЕМУ Я?!». Артём же лишь грустно улыбнулся и ответил: