Алексей взбодрился — теперь у него почти полные подсумки. Только к немецкому автомату они ничего не нашли. В принципе — бой был яростным, дрались до последнего патрона. Да ещё немцы оружие и боеприпасы подобрали. И на том спасибо, что нашли.
— Эх, сколько же наших здесь полегло! — вздохнул Саша.
— Думаю, немцев не меньше.
— Тогда где их убитые?
— Так немцы своих и похоронили же. Пойдём отсюда, от запаха с души воротит.
И только когда они удалились от места боя метров на сто, запах перестал преследовать их.
Через полчаса хода, прячась за редкими деревьями, они вышли к деревне.
— В деревне немцы! — сразу заявил Алексей.
— Откуда знаешь?
— Видишь, из-за избы край кузова грузовика виден?
— Ага, вижу.
— Ты думаешь, его наши бросили?
— Точно, а через три дома — мотоцикл с коляской под ивой.
— Увидел. Карту бы у них раздобыть. Небось, обозначено — где наши, где немецкие позиции.
— Ха, сказал тоже! Карты только у офицеров, у рядовых их нет.
— Значит, заберём у офицера, — твёрдо сказал Алексей.
— А может — ну её, эту карту? Всё равно она на немецком, непонятна.
— Сдрейфил?
— Есть немного.
— Это правильно, не боится только дурак. Будешь меня подстраховывать.
— Ты что же, воевать с ними надумал?
— Разве я похож на сумасшедшего? Дождёмся ночи, тогда и возьмём.
— Так знать надо, где офицер ихний ночевать будет!
— Понаблюдаем, вычислим. Ты смотри, где легковая машина стоит или вездеход.
— Не вижу пока.
— Тогда будь тут, смотри в оба. Я проползу вокруг деревни. У них тут две улицы, крестом.
— Не ходил бы ты, Алексей.
— Один боишься остаться? Так ведь ружья у тебя нет, идти теперь легче.
— Вдвоём не так опасно.
Алексей чувствовал, что Саша побаивается. Конечно, одно дело — сидеть в траншее, среди своих, а другое — во вражеском тылу, где вокруг — чужие, и любая неосторожность, любая ошибка может привести к плену или гибели. И ранение — тоже проблема. Перевязать рану нечем, если ранен тяжело — хирурга нет, и отлежаться негде.
— Ну, я пошёл. Будь здесь, я вернусь.
Где перебежками, где ползком Алексей описал полукруг вокруг деревни. Теперь поперечная улица проглядывалась хорошо.
Возле одной избы стоял небольшой бронеавтомобиль Sd.kfz.222 — такие применялись во фронтовых условиях для боевых офицеров уровня командира роты и выше. Периодически в избу входили и выходили из неё солдаты. «Точно, офицер там — или даже несколько офицеров».
Алексей вернулся к Саше.
— Есть офицер, бронемашина у избы.
— Часовой там будет, — встревожился Диденко.
— Сниму, — спокойно ответил Алексей.
Они дождались темноты и, не скрываясь, направились к улице, где стояла бронемашина.
— Теперь занимай позицию. Лежишь тихо. Если что-то пойдёт не так — стрельба будет или тревога поднимется — постреляешь и уходишь назад, к месту, где корзина осталась. Если всё пройдёт нормально, я сюда же вернусь. Ты только с перепугу задницу мне не прострели, — пошутил Алексей.
— Постараюсь, — было заметно, что Саша очень волновался.
Алексей перебежками, пригибаясь, побежал в сторону броневика. Винтовку свою он оставил Саше. Случись заварушка — для ближнего боя у него есть пистолет; но лучше, конечно, им не пользоваться. Стоит выстрелить часовому или ему самому, как сбегутся немцы.
Он залёг у забора метрах в двадцати от броневика, и стал смотреть и слушать — надо было определить, где находится часовой. Тот какое-то время, видимо, стоял неподвижно, потом прошёлся: Алексей засёк его по звуку шагов и металлическому стуку — противогазная коробка при ходьбе касалась чего-то железного.
Алексей переполз поближе.
Часовой ходил между броневиком и забором избы, где находился офицер. Обычно у немцев пересменка в ноль часов. Надо подождать, тогда у него будет запас по времени в четыре часа.
Минуты тянулись томительно. Но вот раздались шаги, послышался разговор — за броневиком разговаривали трое. Потом шаги стали удаляться.
Так, смена произошла.
Новый часовой бодро обошёл вокруг броневика, потом ухватился за ручку капота, встал ногой на колесо и уселся на переднее крыло. Видимо, немцу было там удобно.
Так он сидел четверть часа, потом спрыгнул, обошёл броневик. Вот же собака! Никак к нему ближе не подобраться!