— Если можно — в пехоту, товарищ капитан! Оружие, надеюсь, нам вернут?
— Только винтовку и «ТТ» — немецкое оружие в войсках запрещено. Сержант вас проводит. Идите.
— Есть! — Оба чётко повернулись и вышли.
Сержант вернул Алексею винтовку, «ТТ» в кобуре и пояс.
— Нож верни! На поясе нож был в ножнах.
Сержант скривился, однако нож вернул.
— Зачем тебе нож?
— Как же снайперу без ножа? Как без рук.
Диденко остался без оружия.
Сержант привёл их в роту в передовой траншее к уже знакомому старшине.
— Принимай пополнение.
— Так это же окруженцы, они на нашем участке переходили.
— Капитан приказал в вашу роту их определить.
— Приказал — значит, примем.
— Ну, бывайте! — бравый сержант ушёл.
Старшина просмотрел их красноармейские книжки и в своём блокноте сделал обгрызенным карандашом запись.
— В первый взвод пойдёте.
— Товарищ старшина, у меня оружия нет. Было немецкое трофейное, так не вернули же!
— Во взводе получишь, — старшина вздохнул. — Там потери большие были, винтовки есть, а бойцов нет.
Старшина привёл их в траншею, которую занимал взвод.
— Принимай, сержант, пополнение.
— Это что, только двоих даёте?
— Где я тебе людей возьму? Радуйся, что снайпера привёл.
— Радуюсь, — сержант кисло улыбнулся. — Мне бы пулемётчика… А то «максим» есть, а пулеметчиков нет. Пойдёмте, я вам землянку вашу покажу.
Сержант был среднего возраста, и из-за потери офицеров вместо отделения командовал взводом.
— Голодные?
— Так точно!
— Пошли со мной!
Сержант накормил их тушёнкой и сухарями.
— Подхарчились? Ну, теперь идём получать оружие.
Он подвёл их к землянке.
— Это лейтенанта, командира взвода землянка была. Пока я сейчас её занимаю.
Сержант вынес из землянки трёхлинейку с примкнутым штыком и несколько обойм патронов.
— Вычисти как следует. И имейте в виду оба: увиливание от службы, а тем более трусости не потерплю.
Оба бойца приглядели себе стрелковые ячейки по соседству, метрах в десяти друг от друга. Алексей сразу расчехлил прицел и долго изучал в оптику «нейтралку» и передний край противника, стараясь запомнить ориентиры и расстояние до них. Он остро пожалел, что нет бумаги — составить стрелковую карточку. Ну ничего, обживётся во взводе — найдётся бумага.
Почти сразу к нему подошёл сосед слева, вислоусый украинец:
— Не земляк, часом?
— Я из Сибири.
— Не земляк. Закурить не найдётся?
— Не курю.
— Вот незадача! — Боец ушёл.
До вечера никаких происшествий не было. Алексей успел изучить местность перед собой, отметил, что немцы непуганые. Видно, не было наших снайперов, потому они и загорали на бруствере и вылезали из окопов. И расстояние до них невелико, метров пятьсот.
Алексей нашёл старшину.
— Разрешите обратиться?
— Валяй! У нас по-простому, можешь не тянуться.
— Поохотиться хочу.
— Чего? — Брови у старшины подскочили на лоб.
— Ну, фрицев пострелять.
— А, другое дело! Стреляй, кто не даёт!
— Патроны с тяжёлой пулей есть?
— Посмотри в землянке — вроде были для «максима».
Алексею удалось отобрать полсотни более-менее пригодных для снайперской стрельбы патронов. Потом он вычистил и смазал свою винтовку. Поужинали кашей, которую принёс в термосе разносчик пищи — полевая кухня располагалась в лощине, в полукилометре от позиций.
Алексей проснулся по сибирской привычке ещё до рассвета, и сразу заторопился в стрелковую ячейку. Поднимающееся над горизонтом солнце осветило немецкие позиции, давало блики от стереотруб и биноклей немцев, и Алексей сразу засёк их положение. От его прицела бликов не было, солнце светило за спиной.
Немцы позавтракали, потом шевельнулась стереотруба, и рядом с ней возникла голова в фуражке. Офицер!
Алексей прицелился и выстрелил. Попадания он не видел: после выстрела винтовку подбрасывает, и в прицел ничего не видно. Однако после по немецкой траншее забегали. Значит — попал! Но немцы, вероятно, восприняли его выстрел как случайный, потому что через полчаса на другом участке двое рядовых выбрались на бруствер и спокойно стали работать сапёрными лопатками. Немедля Алексей убил одного, а когда второй в страхе бросился в траншею, в последний миг успел застрелить и второго.