Джоэл больно укусил себя за большой палец, чтобы снова не заснуть. Хоровод видений преследовал его и подсказывал, что телу после изматывающей ночи необходим отдых.
«Все не по уставу! Я засыпаю стоя. И без единого Ловца Снов поблизости. Проклятье Хаосу!» – выругался Джоэл, одергивая себя. Он поискал в карманах плаща завалявшиеся кофейные зерна и решительно разгрыз несколько наиболее крупных. Кофе в Вермело рос плохо, на вкус горчил, как недозрелая редька, но чтобы сражаться со сном, подходили любые средства. Слишком много вопросов требовали участия, и переложить их даже на сильные плечи Ли не представлялось возможным. В городе объявился опаснейший монстр, Джоэл твердо намеревался пойти прямиком к верховному охотнику, хотя эта встреча не сулила ничего хорошего.
– Джо, мы закончили. Можешь заходить, – позвала из-за двери Энн, не без гордости предъявляя чистую причесанную Джолин в аккуратном сером платье. Такие носили по особым случаям воспитанницы академии охотников, считая нарядными, потому что по вороту и вдоль рукавов вилась простенькая вышивка. Но Джолин украшало и самое простое одеяние.
– Как вы? – негромко и неуверенно спросил Джоэл. На задворках сознания все еще мерещился образ окровавленной королевы. Но Джолин выглядела мило и пригоже, она сидела на колченогом стуле, чинно сложив маленькие руки на коленях. Больше не пугал остекленевший взгляд сломанной куклы, к бледным округлым щекам постепенно возвращался легкий румянец.
– Неплохо, – хрипло и надтреснуто ответила Джолин. Голос все еще дрожал. И, похоже, смущал ее саму жестоким напоминанием.
– М-да, такую воду повторно не использовать, – посетовала Энн. Джоэл глянул на лоханку. В Вермело ради экономии обычно купались целыми семьями, не меняя воду, а потом еще и одежду там же стирали. Самую грязь предварительно отскребали щетками и смывали мочалками, но не могли отказать себе в традиционном удовольствии распарить тело в ванне или хотя бы маленькой лохани. Но ныне белесую мыльную пену перекрывало густое красное марево. Много же крови смыла вода – так много, что сама поменяла цвет.
Так же и охотники изменялись душой, внимая каждую ночь чужому горю, чужой беспросветной боли. В конце концов переполнялась вот такая лоханка. Где-то в душе выходил из берегов колодец и наводнял существо апатичным безразличием к сути своей работы. Через это проходили все новички, это не миновало и Джоэла. Иначе сидеть бы ему сломанным механизмом, каким предстала Джолин. Она еще переживала трагедию на телеграфной станции, снова и снова. Он уже почти забыл, намеренно отпустил образы растерзанных собак и размазанного по стенам старика.
– Ты к верховному охотнику? – деловито, но с тревогой спросила Энн.
– Да.
– Я побуду с ней.
– Энн, ты и так очень помогла. Тебе ведь тоже надо отдыхать. Может быть, тебя лучше сменит Ли? – предложил Джоэл, чувствуя себя обязанным верной боевой подруге. – Да и девочки в академии наверняка ждут.
– Ой, будут эти лентяйки ждать своего надзирателя! Насчет них я еще вчера договорилась, – беззлобно рассмеялась Энн и погрозила пальцем. – Я с Ли юную девушку ни за что не оставлю…
– Я уже не ребенок, – неожиданно подала голос Джолин и плотно стиснула руки на коленях. – Давно не ребенок.
Тело ее словно съежилось, плечи ссутулились, голова опустилась, как от удара. Губы задрожали, а глаза снова застыли, скрывшись в густой тени упавших на лицо прядей. Как показалось Джоэлу, на этот раз она устремилась мыслями не к воспоминаниям прошедшей ночи, а куда-то дальше, в более глубокие и мрачные пределы колодца своей загадочной души. И эта перемена напугала, посеяла сомнения. Но Энн ничего не заметила, не дав Джоэлу обдумать посетившие догадки:
– Иди уже к верховному. Только возвращайся.
– Джолин? Как вы? – многозначительно спросил Джоэл.
– Идите, – как ни странно, совершенно спокойно ответила она и даже попыталась учтиво улыбнуться.
– Умоляю, только не спите. Не сейчас, – попросил Джоэл. – Чуть позже – обязательно. Но не сейчас.
На всякий случай он достал из сундука домашние Ловцы Снов и приладил их на крюки, вбитые в потолок. Всего насчитывалось пять крупных сетей, которые Джоэл обычно использовал не для себя, а для Ли. Собственные пепельные кошмары не имели материальной формы. Обратившиеся родители никогда не являлись: слишком много времени минуло с тех пор, слишком много новых потрясений наслоилось на сознание. Образы из головы Ли чаще повреждали капканы. В старых окованных сундуках хранилось немало каркасов и деталей для возможной починки и изготовления новых ловушек.