Он смотрел на меня так, будто ненавидел.
Я украдкой взглянула на него и быстро отвернулась.
Он все еще смотрел на меня, а его губы сжались в тонкую линию.
Я молилась, чтобы очередь поторопилась, и я смогла взять свой кофе и уйти.
У меня была мысль уйти без него, но тогда он понял бы, что причинил мне неудобства.
И что-то в том, чтобы дать Каю эту силу, меня не устраивало.
Я встала в конец очереди и быстро сделала заказ.
Только когда я получила чек, я поняла, что он ушел.
Я облегченно вздохнула и отправилась к стойке ожидания, но чувство тревоги не покидало меня.
Мне все время казалось, что за мной наблюдают.
Глава 5
Роман
Два года спустя
Цепи звенели на моих лодыжках, пока я шел в комнату для посещений. Охранник с ничего не выражающим выражением лица проводил меня.
Доминик сидел по другую сторону разделяющего нас стекла.
Когда наши глаза встретились, он не проявил никаких эмоций, но я знал, что он рад видеть меня так же, как и я его.
Охранник отошел, когда я занял место на неудобном стуле.
Мы с Домиником одновременно потянулись к телефону.
- Как ты? - спросил мужчина.
Его темно-синие глаза осмотрели меня, как бы оценивая наличие повреждений. Я мог бы посмеяться над этим. Тюрьма - это ад, но, черт возьми, я был бы не я, если бы не выкроил для себя место, живя как один из Дьяволов.
Я хмыкнул.
Ему не нужно было беспокоиться обо мне.
Мне нужно было, чтобы он сделал все возможное, чтобы вытащить меня отсюда.
Даже ад может стать слишком горячим для Люцифера.
Его взгляд переместился туда, где стоял охранник. Даже по телефону мы не могли сказать то, что нужно было сказать. Невозможно было определить, прослушивается он или нет.
И этот город больше всего на свете хотел бы посадить Доминика Мэддена за решетку.
Это было чистой удачей с их стороны и глупостью с моей - девушка наткнулась на меня, когда я расправлялся с Ричардом Джонсом.
Я был неосторожен и поэтому расплачиваюсь за это два года спустя.
Ее показания и сделанные ею записи - вот и все доказательства, на которые они могли опираться, чтобы посадить меня. Казалось, этого было достаточно, учитывая, сколько коррумпированных игроков было вовлечено в это дело.
Но доказательства были в лучшем случае скудными, и нам просто нужно было что то более весомое, чтобы доказать мою "невиновность".
Я не собирался умирать здесь. Если бы понадобилось, я бы вырвался, но, похоже, этого не потребуется.
Мой взгляд остановился на человеке, который был мне как брат.
Роман, Михей, клуб и желание отомстить тому, кто засадил меня сюда на два года - это были единственные вещи, ради которых я жил.
- Прошлой ночью звезды светили особенно ярко, - сказал Доминик, его голос был хрипловатым.
Если присмотреться, то можно было различить признак улыбки на его губах.
Я же не был таким сдержанным и оскалился в ехидной ухмылке.
Прошлой ночью звезды сияли ярко, черт возьми.
Я свалю отсюда.
Я рассмеялся, и Доминик, потеряв самообладание, присоединился ко мне.
Охранник, услышав суматоху, подошел ближе.
- Время вышло, - сказал он, пнув заднюю ножку моего стула.
Я отдал честь Доминику и встал, а его ухмылка стала еще шире.
Я не упустил тот факт, что охранник, гораздо меньше меня ростом, сделал полшага назад, не подумав, и устоял на ногах.
Неужели он думал, что цепи, удерживающие меня, защитят его, если я решу преследовать его? К счастью для него, я был в хорошем настроении. И я собирался покинуть эту дыру - на законных основаниях. Я не собирался делать ничего, что могло бы разрушить мои шансы на это.
Не тогда, когда Доминик так усердно работал над созданием улик, доказывающих мою невиновность.
Проходя мимо охранника, я не сводил с него глаз, отмечая тонкую струйку пота, покрывающую его лоб.
Я присвистнул, возвращаясь к своей камере.
Я собирался свалить отсюда и я собирался преследовать всех, кто помог меня сюда упрятать.
Начиная с долбаной дочери старого судьи Хадсона.
Глава 6
Роман
Я улыбнулся охраннику, когда он открыл мне ворота, а после посмотрел вниз на бетонную землю и перевел взгляд вперед.
Блядь.
Я был свободным человеком.
Я глубоко вздохнул и перешагнул ту невидимую черту, где находились ворота, отделяющие эту адскую дыру от мира.
Ничего не произошло. Я не стал другим человеком. Я и не ожидал этого, но, черт возьми, я был свободен.
Остановившись, когда до ворот оставалось метра три, оглянулся. Я не собирался возвращаться туда больше никогда. Я поклялся в этом на могиле моей матери.
Я вышел на стоянку и замедлил шаг, когда возле черного автомобиля стояли две знакомые фигуры.
Мои губы изогнулись в широкой улыбке, затем я издал глубокий смех и направился к ним. Двое крупных мужчин обхватили меня руками.
- Блядь, - сказал я между ними. - Как же, блядь, приятно видеть вас обоих.
Доминик похлопал меня по спине, его улыбка совпала с моей.
- Добро пожаловать домой, брат.
- Еще не дома, - сказал Михей. - Но скоро будешь. Мы направляемся прямо в клуб. А вечером мы устроим охренительный праздник по случаю возвращения моего младшего брата домой, - я кивнул, моргая от жжения в глазах.
- Звучит чертовски мило.
- И, возможно, ты сможешь найти теплое тело, которое составит тебе компанию, - добавил Доминик, когда я рассмеялся и покачал головой.
Блеск в его глазах говорил о том, что он имел в виду.
Теплое тело - это, конечно, хорошо, но у меня были другие более важные дела, кроме того, чтобы намочить свой член.
И мне нужна была помощь Кая.
Я бы с удовольствием посмотрел в ее глаза, когда она поймет, что я пришел за ней, но, увы, все нужно было делать незаметно.
Обычно я не заморачивался с женщинами.
Им не было места в нашем мире - по крайней мере, не было значимого места, но эта сука отправила меня в тюрьму, и как я буду выглядеть, если просто отпущу ее?
То, что она была чертовой сукой, дочерью Беннета Хадсона, было совсем другим.
- Ты выглядишь по-другому, - прокомментировал Михей.
Когда меня взяли под стражу, я был моложе, самоувереннее и оптимистичнее смотрел на жизнь.
Тогда помогло то, что я был чисто выбрит.
Я провел рукой по бороде, слегка улыбнувшись ему. Я выглядел совсем не так, как два года назад. Если на что и можно было рассчитывать в тюрьме, так это на то, что эта адская дыра старит тебя, а я определенно чувствовал себя старше своих тридцати двух лет. Я задумался, насколько сильно я изменился и хороши ли эти изменения.