Я отмахнулся от этой мысли, когда заговорил Михей.
- Пойдем. Давай вытащим тебя отсюда.
- Сначала едем в !”Аид”. Я хочу холодного пива и чизбургер, - сказал я.
Я жаждал еды из этого бара с того самого момента, как меня заперли, не зная, умру ли я там. Но теперь, когда я был на свободе, это было первое место, которое я хотел посетить.
Нет, на самом деле это было не так. Первым человеком, которого я хотел увидеть, была она, но я думаю, что она будет не слишком рада видеть меня во плоти.
Узнала бы она меня, если бы увидела на улице?
Я издал небольшой смешок, представив себе, как расширились бы от страха ее серые глаза.
Я не видел ее лично, но видел фотографии, и какая-то часть меня могла признать, что девушка чертовски красива.
Я еще не был уверен, что хочу с ней делать, но я собирался содрать с нее все слои кожи, пока не доберусь до ее души. Я бы не согласился на меньшее, чем вся она.
Потом...
Я бы, блядь, сожрал ее целиком.
Доминик еще раз похлопал меня по спине, и мы направились к машине. Я забрался назад и смотрел в окно, как Мика выезжает оттуда, увозя нас из этой дыры навсегда.
Спасибо, блядь.
***
Я вылез из грузовика, чувствуя, как на меня падает палящее калифорнийское солнце.
Я размял шею и огляделся, не ожидая, что за два года, проведенных взаперти, многое изменится, но, окунувшись в привычную обстановку, я словно вновь оказался дома.
В моей груди появилась легкость, когда я осматривал бар, принадлежащий Доминику.
Он был президентом МотоКлуба “Королевская рать”, что означало, что большинство мест, где он работал, находились там, где тусовались члены клуба.
Помимо этого бара, он вместе с Михеем и мной владел различными ночными клубами и даже ресторанами по всему городу, некоторые из которых посещала элита, но не факт, что они об этом знали.
Если бы эти снобы узнали, что пресловутый президент клуба “Королевская рать”- владелец их любимого ресторанчика, они бы пришли в ужас.
Я рассмеялся, представляя себе их лица.
Члены клуба практически не посещали эти места, но этот бар был таким же домом, как и их собственные дома.
Именно здесь я встретил Доминика, когда впервые приехал в этот город, ожидая появления Михея.
Михей уже был членом клуба задолго до моего вступления.
Его холодный характер позволил ему легко подняться по карьерной лестнице и стать "силовиком".
Михею, похоже, нравилась его роль, и он был доволен тем, что остался при ней.
Именно поэтому, несмотря на позднее вступление в клуб, мне удалось так быстро занять пост вице-президента.
И я неоднократно доказывал, что готов умереть за клуб.
Это все еще было правдой. То, что меня посадили за решетку, этого не изменило.
Вслед за президентом и братом я вошел в бар, где меня хором приветствовали. Я усмехнулся и оглядел своих братьев по клубу.
Блядь.
Было приятно оказаться дома.
Мои глаза встретились с глазами Кая, сидящего напротив, и я, привлекая внимание Доминика, указал на его сына.
Доминик закатил глаза, но ничего не сказал.
Парню только что исполнилось двадцать два года.
Достаточно взрослый, чтобы пить, но все еще чертовски молодой, несмотря на то, что он мог думать. Я до сих пор помню, каким я был в его возрасте.
Кай определенно вел себя нагло. И вот он здесь, в дневном запое, в доме своего отца. Доминик не стал бы ничего говорить, учитывая, что в возрасте Кая он поступал еще хуже.
Кроме того, мы оба знали, что у Кая есть голова на плечах. Он, вероятно, был более зрелым, чем большинство парней здесь.
Иногда мне хотелось, чтобы он вел себя более соответственно своему возрасту, и я знал, что его отец желает того же.
Я помню, каким злым ребенком он был до того, как меня посадили в тюрьму. Это не изменилось за то время, что он много раз навещал меня в тюрьме, и не изменилось, когда я увидел его сейчас.
Кай улыбнулся, поймав мой взгляд, и встал во весь рост.
- Бля, ну и вырос же этот пацан , - сказал я.
Я думал, что после девятнадцати лет он уже не вырастет, но казалось, он стал на несколько сантиметров выше, и, несомненно, хорошо подтянул свою крупную фигуру.
- Он что, живет в спортзале?
Я, конечно, видел, как он менялся во время визитов ко мне, но он всегда сидел, и нас разделяло стекло. Видеть его лично - это было нечто иное.
Доминик усмехнулся и посмотрел на сына, направляясь к нам.
- Это ген Мэддена. Брэкстон уже самый высокий ребенок в классе.
Трудно было не услышать отцовской гордости в голосе, когда он говорил о своих детях и я улыбнулся Доминику.
Кай появился у него в подростковом возрасте. В пятнадцать лет Доминик почти ничего не знал о мире, не говоря уже о воспитании ребенка, но я видел, как он смотрел на своих детей.
Они были его гордостью и радостью.
Его единственная слабость в этом суровом мире.
К счастью, рядом с ним были братья, которые сделали все возможное, чтобы защитить его детей.
Я буду защищать Кая и Брэкстона, как своих собственных.
- О, черт. Я так рад тебя видеть, старик, - сказал Кай, подходя и обхватывая меня руками, а я похлопал его по спине и прижал к себе.
- Я тоже рад тебя видеть, малыш, - отстраняясь я взял его под руку. - Как твои дела?
Он закатил глаза.
- Черт,только не ты. Клянусь, вы с папой слишком много волнуетесь, - я ласково потрепал его за плечо.
Я был старше его всего на десять лет и знал, что он более чем способен позаботиться о себе, но не мог не волноваться.
- Это невозможно, парень, - ответил я хрипловато.
Он закатил глаза, очень напомнив мне тогда своего отца. Если Брэкстон, младший сын Доминика, был похож на свою мать, то Кай был точной копией Доминика, вплоть до манеры поведения.
- Пойдемте. Давай присядем, и ты расскажешь мне все, что ты задумал, - сказал я.
Кай покачал головой.
- Я тебе уже все рассказал. Я хочу знать, как ты выбрался.
Я встретил взгляд Доминика и покачал головой, говоря: - Нашел новые улики, парень.
- Да? Ты действительно считаешь меня настолько глупым?
Я остановился и посмотрел на него. Он выдержал мой взгляд около пяти долгих секунд, после чего отвернулся. Каким бы взрослым ни был Кай, он все еще оставался ребенком. Может быть, он и собирается получить клуб от своего старика, но он еще не член клуба, и мы не собирались обсуждать с ним дела бизнеса.
Он вздохнул, повернулся и повел нас к тому месту, где сидел сам.
- Рановато для выпивки, не так ли, сынок? - спросил Доминик.
- Это мой первый стакан. И я даже не выпил его.