Огромная часть меня испытывала облегчение от того, что в ближайшее время я не встречу никого из них. Другая часть...
Ну, мне одиноко.
Я учусь на втором курсе Калифорнийского университета в Беркли и не успела ни с кем завязать прочных связей. Меньше всего это касалось моих соседок по комнате. Все они были друзьями еще со школы, и я чувствовала себя не более чем нежеланной, но необходимой соседкой.
Я не понимаю, почему я не могу общаться с другими людьми.
Я не понимаю, почему я не могу спать до десяти утра, как многие нормальные люди.
Я не понимала, почему мне всегда казалось, что я не более чем зомби, разгуливающий по миру живых и пытающийся скрыть эту ужасную, пугающую личность от всех остальных.
Я просто хотела быть нормальной...
Забравшись в душ, я закрыла глаза, позволяя горячей воде литься на мое тело.
Воспоминания о моем непутевом прошлом преследуют меня.
Даже если я не помню всего, что произошло, ощущений было достаточно, чтобы затронуть что-то внутри меня.
Страх перед этим днем преследовал меня с тех пор, как я очнулась в больнице семь лет назад.
Мне тогда было всего четырнадцать.
Больше всего меня тогда волновало, смогу ли я убедить маму разрешить мне пойти с друзьями в торговый центр.
Все эти вещи казались такими...
Теперь они кажутся невинными и простыми.
В то время мне так не казалось. Мне казалось, что это самое большое событие в мире, и я очень скучала по тому времени моей жизни.
Стоя под струями, я закрыла глаза и позволила воде пролиться на мое лицо.
У меня было время до начала занятий, и если я хотела остаться здесь на некоторое время и притвориться, что все в порядке, я могла...
Разве я не могу?
Стук в дверь вывел меня из задумчивости, я открыла глаза и посмотрела в сторону дверного проема. Шторы мешали, и я плохо видела.
Снова раздался стук.
- Райли, поторопись! Мне нужно в туалет, а то опоздаю, - раздался из-за двери пронзительный голос Анжелики Вон, одной из трех девушек, с которыми я жила.
Я устало вздохнула и быстро начала намыливаться.
Через пятнадцать минут я выскочила из душевой кабинки, вытерлась полотенцем и обернула его вокруг тела, затем протерла зеркало и посмотрела на свое отражение.
Там меня встретили те же усталые серые глаза.
Темно-черные волосы беспорядочно лежали на плечах, длина их доходила до пупка и, казалось, отвлекала все внимание от моего слишком маленького лица.
Я опустила глаза на свой торс, обратив внимание на небольшую впадину в районе ключиц, образовавшуюся в результате снижения веса после начала учебы в университете вдали от дома.
Дом моего детства находился примерно в часе езды от университетского городка, и, хотя я не была рада оставить позади беспокойную мать и отца-трудоголика, попытаться найти свое собственное место в мире, где я не была бы дочерью Вивиан и судьи Беннета Хадсона, показалось мне идеальным вариантом будущего.
Мой рост - метр шестьдесят четыре, худощавое телосложение, которое за последние месяцы стало еще более худым, и бледная кожа.
Оторвав взгляд от своего отражения, я почистила зубы и стала собираться в дорогу.
Снова стук в дверь, и я стиснула челюсти, чтобы ничего не сказать.
Я открыла дверь, услышав ее удаляющиеся шаги. Меньше всего мне хотелось вступать в конфронтацию с утра пораньше, особенно с такой злобной особой, как Анжелика.
Коридор был благословенно пуст, и я без происшествий вернулась в свою комнату.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней, оглядываясь по сторонам.
До рождественских каникул оставалось еще три месяца, и, возможно, мне удастся убедить родителей, что я более чем способна жить самостоятельно, а не с соседями по комнате.
Только поэтому мама с неохотой согласилась отпустить меня учиться в школу в часе езды от дома, и только поэтому она согласилась, чтобы я переехала.
Но эта ситуация с каждым днем становилась все хуже и хуже, и я не знала, сколько еще смогу выдержать такой дискомфорт.
В начале семестра мне было достаточно тяжело жить с тремя незнакомыми девушками. Еще хуже, когда они знали друг друга со школы и были близкими подругами.
Большую часть времени я чувствовала себя изгоем, и это не означало, что я заводила друзей налево и направо.
После этого случая мне стало трудно знакомиться: из-за длительного пребывания в больнице все мои друзья, которых я завела еще в средней школе, отказались от меня и стали жить дальше.
А когда мне разрешили вернуться в школу, все и вся стали восприниматься по-другому.
А может быть, это я чувствовала себя по-другому.
Если и был человек, с которым мне было бы приятно общаться, то это был Брент Леджер, человек, которого с детства считали членом моей семьи.
Но несколько лет назад он переехал в Чикаго по работе.
Он был старше меня на десять лет, так что это вряд ли помогло бы мне, когда я училась в школе, и я сомневалась, что он хотел бы общаться со старшеклассницей, пока она восстанавливалась после травмы.
Но это было бы к лучшему, хотя я понимала, что мне было бы легче, не так одиноко, если бы у меня был кто-то на стороне, а не мои властные родители.
Возможно, все изменилось, и я не знала, как снова связаться с кем-то из своих старых друзей, и более того, они не хотели общаться со мной.
Так я и стала изгоем в начале старшей школы, и это не менялось на протяжении всех четырех лет.
Я училась в университете уже третий семестр.
И здесь тоже ничего не изменилось, как все говорили.
Я сняла полотенце и повесила его сушиться на крючок на стене, пока искала в шкафу одежду на день.
Я остановилась на джинсовых шортах и белой футболке.
В Калифорнии было тепло, но уже начался осенний сезон. Я думала, что погода станет лучше, но я ошибалась.
Прогноз на сегодня был жарким и влажным.
Поскольку я проснулась так рано, у меня еще оставалось время до того, как мне нужно будет добраться до университета, но лучше было пойти в кафе, чем находиться рядом с соседками по комнате и наблюдать, как они разговаривают тихим шепотом, замолкая, только когда замечают меня.
У меня всегда возникало ощущение, что я вторгаюсь в их пространство, хотя гостиная должна была быть общим местом.
Я посмотрела на себя в зеркало, висевшее у двери.
Волосы были еще влажными, а кожа - бледной от недосыпания, но я решила, что так будет лучше.
Я схватила свою школьную сумку и вышла за дверь.
И, конечно, как только я вышла в гостиную, все мои соседки по комнате были там, все еще в пижамах.
Я посмотрела на Анжелику, вспомнив, что ей нужно было в туалет и что она торопится.