Я донесла цветок до лифта и выбросила его в стоящую рядом урну.
После вчерашнего приступа мне и в голову не приходило возвращаться домой. Я сомневалась, что это произойдет сейчас.
Я слишком наслаждалась своей независимостью, мне нравилось принимать решения самостоятельно, без присутствия рядом мамы.
Двери лифта открылись, я вошла, но в тот момент, когда он уже собиралась закрываться, в дверях появилась тонкая фигура, и я с некоторым разочарованием поняла, что это Тринити.
Я отвернулась, стараясь не смотреть вперед, но взгляд все равно возвращался к ней.
Она была красива и уверена в себе. Она была всем, что, как мне казалось, хотел бы Ксавье, но он отверг ее... ради меня.
Это все еще не было похоже на реальность.
Поймав мой взгляд в четвертый раз, она выпрямилась и покрепче вцепилась в сумочку.
Я сузила глаза при этом движении.
Неужели она думала, что я попытаюсь ее ограбить?
Мы оба жили в одном доме. Какого черта я должна была это делать?
Я подняла голову и проверила номер, безмолвно призывая его поторопиться и добраться до вестибюльного этажа.
Она внезапно повернулась ко мне, и я не успела вздрогнуть как она уже заговорила.
- Ты здесь недавно, не так ли? - спросила она, на что я кивнула. - Небольшой совет? Держись подальше от мужчины из соседней квартиры. От него одни неприятности, к тому же я даже не уверена, что его интересуют женщины.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, но ничего не ответила. Пыталась ли она предостеречь меня от Ксавье?
Как смешно.
Мне даже в голову не приходило, что он может лгать, что отверг ее, но, услышав ее слова, мне стало легче.
Как будто груз свалился с плеч.
- Я серьезно, - сказала она. - Я просто пытаюсь присмотреть за тобой. Это было бы по-соседски. В конце концов, я видела, как ты на него смотрела в тот день.
Неужели мой интерес был настолько очевиден?
Если она заметила, то, несомненно, заметил и Ксавье.
Я почувствовала, как от этой мысли на моих щеках расцветает жар, как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.
- Приму к сведению, - сказала я, проходя мимо нее в открытые двери.
Мне не нужно было смотреть на себя, чтобы понять, что я шагала вприпрыжку.
Глава 16
Роман
Трахните меня.
Утром я не хотел ее отпускать.
Я хотел привязать ее к своей гребаной кровати и запереть долбаные двери.
Таким образом, никто бы не мог ни войти, ни выйти.
Мы могли отгородиться от всего мира, и я мог бы провести весь день, наслаждаясь ее телом, показывая ей, как хорошо быть моей.
Я хотел, чтобы она стала такой же зависимой, такой же навязчивой и такой же отчаянной для меня, как и я для нее, и я бы не согласился ни на что меньшее.
А вернувшись в квартиру, она решила устроить небольшое шоу.
Черт. Из-за этого я опоздал на встречу клуба, но оно того стоило.
Моя девочка была возбуждена, и чего бы я только не отдал, чтобы помочь ей в этой маленькой ситуации.
Я переместился на своем место.
- Ты вообще меня слушаешь, Роман? - спросил Доминик.
- Он отвлекся, - добавил Михей. - Отвлечение может привести к гибели твоей задницы.
Михей говорил скучно, как будто мы обсуждали погоду, но я видел, что в его глазах горит огонь.
Если я не вытащу голову из задницы до конца ночи, это может подтолкнуть Михея к тому, чтобы пойти и поискать то, чем я был отвлечен, а я еще не был готов к тому, что он или Доминик узнали о Райли.
Только после того, как я буду убежден, что она полностью принадлежит мне.
Пока я не уверен, что она будет так же предана клубу, как и мне, и что она сможет смотреть сквозь пальцы, пока мы будем работать над тем, чтобы уничтожить ее отца и его друзей.
Они становились слишком самоуверенными.
Они думали, что все на их стороне, что они правят городом и им удастся захватить наш бизнес.
Мы знали, что мэр Галлахер и судья Хадсон сотрудничают с "Братством Мэнсен".
Эти чертовы братья Мэнсены хотели отнять у нас Калифорнию, завладеть наркокольцом и нашими контактами по всей территории США.
Этого не случилось, но в последнее время они доставляли немало хлопот.
-Я не отвлекаюсь, - мягко ответил я. - Я слушаю.
-Ты весь день ничего не говоришь. Что, блядь, случилось? И что это за отвлечение? - спросил Доминик.
-Ничего, - сказал я, и в это же время Михей добавил: -Девушка.
Брови Доминика удивленно поднялись.
Я сделал вид, что не замечаю его, и снова сосредоточился на своем напитке. По настоянию Доминика мы вернулись в бар. После целого дня встреч, координации действий с нашими людьми за пределами штата, которые брали на себя риск и сами перевозили грузы, за что получали хорошее вознаграждение, и наверстывания всего того, что я пропустил за два года пребывания в аду, мне меньше всего хотелось оказаться здесь.
Я хотел отказаться.
Я хотел пойти домой. Свидание с Райли было только завтра утром, но я мог пойти домой и наблюдать за ней через камеры. Я мог бы пробраться в ее квартиру и понаблюдать за ней, что я делал всего несколько раз.
Она была моей, так что какая разница, что я, блядь, с ней делал, лишь бы не причинять ей боль... такую, с которой она не могла бы справиться, то есть.
Только потому, что Михей с любопытством посмотрел на меня, когда Доминик предложил, я согласился.
И вот я здесь, растерянный, как черт, и размышляющий о том, когда же наступит подходящий момент, чтобы свалить.
Двери бара открылись, и в него вошли еще несколько братьев. Они кивнули нам в знак приветствия, а затем подошли к бармену, чтобы заказать напитки.
Не пройдет и нескольких минут, как это место заполонят братки, а в таком количестве грубых, полных тестостерона мужчин в небольшом помещении обычно было что-то такое, что превращало ночь в шумную.
До того, как попасть в тюрьму, я участвовал в веселье.
Тогда все казалось проще, когда было всего три вещи, которые занимали мое время и которые я хорошо делал.
Жестко трахаться. Веселиться. И много работать.
Теперь Райли занимала все мои мысли.
Женщины пришли не сразу. Старушки уединились в уголке, пили, смеялись и веселились, а девушки, которые следили за клубом, но не были заявлены, уединились в другом уголке.
Я попытался представить себе Райли в любой из этих групп, но, как бы сильно я ни хотел заявить о ней, я не мог представить ее общающейся с этими женщинами.
Просто в моей маленькой добыче было что-то слишком нежное.
У нее не было острых зубов, как у всех здешних женщин.
Они бы точно съели ее заживо.
К счастью для нее, я буду здесь, чтобы защитить ее от всего этого.
Кто-то включил музыку, и толпа загудела.