Судья Хадсон был занозой в моей заднице с тех пор, как несколько лет назад его повысили до прокурора и он решил, что именно он хочет посадить нас всех.
Ему не удавалось добиться этого в качестве прокурора, не удавалось добиться этого и в качестве окружного судьи... до сих пор.
Судья Хадсон ударил молотком, закончив оглашение приговора.
Двадцать лет без права на условно-досрочное освобождение.
Он ухмыльнулся со своего места, и я сжал кулаки, чтобы не перепрыгнуть через свой стол на этого ублюдка.
Все, что касалось расследования и судебного разбирательства, было отменено.
Вот вам и мое право на надлежащую правовую процедуру.
Улики против меня были незначительными.
Но это не имело никакого значения, потому что теперь за решеткой сидел вице-президент МотоКлуба “Королевская Рать”.
Так называемая свидетельница по этому делу даже не явилась в суд для дачи показаний. Я бы с удовольствием посмотрел в ее лицо.
Но она находилась под особой защитой, что говорило о том, что она, вероятно, была кем-то влиятельным или имела влиятельные связи.
Неважно.
Я скоро узнаю ее личность.
Как я мог не знать, что в этом переулке кто-то есть?
В ту ночь я был слишком ослеплен яростью.
Чертов Ричард Джонс.
Я пожалел, что поторопился. Нужно было поиграть с добычей. Надо было отвести его в свою хижину и затянуть кончину.
Его смерть, конечно, была бы более грязной, кровавой и гораздо более мучительной, чем та, что наступила, когда ему перерезали горло ножом.
Какой чертовски аккуратный способ.
Наверняка этот ублюдок даже недолго мучился.
Мой кулак сжался, когда мои глаза достигли мэра Галлахера.
Темные глаза ублюдка практически светились весельем.
Он наслаждался этим.
Этому подлому ублюдку лучше надеяться, что я не выйду на свободу, потому что я убью его при первой же возможности.
Это тоже будет медленная смерть.
Даже Михей был бы восхищен.
Я снова уставился на судью, когда он спросил, хочу ли я что-нибудь сказать.
Я не ответил, и ловкий ублюдок рядом со мной, Оуэн Сэмюэл, адвокат, которого нанял Доминик, наклонился вперед и ответил за меня. В ответ прозвучало категорическое: - Нет.
После этого все прошло как в тумане.
Я не помнил почти ничего из того, что произошло, а потом я оказался за чертовой решеткой, ожидая перевода в Федеральный следственный изолятор. Наверное, я должен быть благодарен, что это не исправительная колония "Супермакс" в Колорадо.
Я осмотрел небольшую комнату, в которой находился, окруженную со всех четырех сторон металлическими решетками.
Блять.
Глава 4
Райли
Новый семестр, новая я.
Если бы я только могла в это поверить.
С момента инцидента в переулке прошло три месяца.
Рассмотрение дела в суде было ускорено, поскольку речь шла о ключевом игроке печально известной группировки МотоКлуба “Королевская рать” - их вице-президенте, а также об убийстве офицера полиции.
Я не думала, что кто-то знал о коррумпированности этого полицейского, а если и знал, то, похоже, их это мало волновало, учитывая, кого они посадили за решетку из-за его смерти.
В кои-то веки отец улыбался мне.
Для него, как судьи, это была крупная победа, и он надеялся, что она поможет ему в борьбе за место в Верховном суде штата.
Мама, как всегда, волновалась, и мне потребовалось много времени, чтобы убедить ее разрешить мне переехать в собственную квартиру.
Конечно, у моих родителей был запасной ключ от квартиры, но я находилась достаточно далеко от них, чтобы не особо переживать по этому поводу.
Снова начались кошмары, только теперь они были связаны не только со временем, проведенным у обрыва, но и с временем, проведенным в переулке. Иногда это происходило в одном кошмаре, когда я начинала с обрыва и заканчивала в переулке.
Я никому об этом не рассказывала.
Я не хотела, чтобы мама использовала это как оружие, чтобы держать меня дома с ней.
Мне нужно было жить дальше.
Мне нужно было закончить университет и начать жить так, как я хотела, - не как дочери судьи Хадсона, не как бывшей жертве неудачного похищения ребенка и не как главной свидетельнице, которая посадила вице-президента МотоКлуба “Королевская рать”.
Моя личность держалась в секрете.
В суде меня называли Джейн Доу из-за того, кем был мой отец и кем был человек, которого я отправила в тюрьму.
Хотя я и не думала, что этого будет достаточно, но на прошлой неделе приговор вступил в законную силу, в результате чего мужчина отсидит двадцать лет без права на досрочное освобождение.
Роман Стоун.
Я задрожала при одной мысли о его имени.
И я надеялась, что он никогда не узнает моего.
Я оглядела небольшую квартиру, в которую только что въехала.
Она с одной спальней и одной ванной в одном из лучших районов Беркли.
До университета было десять минут езды, а главное, не было соседей по комнате.
В коридоре валялись какие-то коробки, и хотя у меня чесались руки от желания распаковать вещи, времени на это не было.
Мне нужно было успеть в кафе до начала занятий, так как кофеин - это все, на что я была способна в данный момент.
Я просто хотела, чтобы все стало на свои места, пока ехала в университет на автопилоте.
Как обычно, утром в кофейне было шумно: студенты пытались подкрепиться перед занятиями.
У меня вдруг возникло ощущение дежавю, вернувшее меня в то утро, когда я сюда пришла.
Я и не подозревала, насколько все может измениться всего за три месяца, причем в худшую сторону.
И для полноты картины там был Кай.
Я остановилась, заметив его.
В отличие от другого раза, он был не в окружении своих так называемых друзей, а один.
Одинокий принц, смотрящий свысока на королевство, которое он однажды унаследует.
Он был уже не тем сердитым мальчиком, которому я сочувствовала, а мальчиком, связанным с клубом, от которого я хотела держаться подальше.
Наследник преступного сообщества, которое с каждым годом становилось все больше и больше.
Очередь двинулась вперед, и я отвернулась от него, не сводя взгляда с меню, висящего над головами сотрудников за кассой. Однако я все еще помнила о парне, который отнимал у меня слишком много энергии.
Внезапно кожу на шее обожгло.
Еще до того, как я повернула голову, я поняла, что Кай смотрит на меня.
Это было больше похоже на оскал.
Я быстро обернулась.
Кай меня не знал.
Он почти не знал о моем существовании до инцидента - так и должно было быть, ведь никто не должен был знать, что я свидетель по делу, - и все же он смотрел на меня...