– Милорд, – ответил дворецкий, которому Честер приказал нести свои недавние покупки. — Будьте уверены, в количестве яда вы переплюнете даже змея-искусителя.
– Очень остроумно. Напомни, насколько я собирался урезать тебе жалованье?
— С тех пор, как я перестал впадать в ужас от вашего истинного облика? Всего лишь на сумму моего заработка за десять лет.
Честер закатил глаза.
– Дева Мария, я с тобой слишком добр!
– ...а она тоже существовала?
— Во имя Всевышнего, я не настолько стар, чтобы её помнить!
— Я поищу лекарство для улучшения памяти, милорд.
Честер закатил глаза и стукнул тростью по коряге, потревожив ещё одну тигровую змейку.
– Какое у тебя хорошее настроение, – вздохнул Честер. – Похоронил старшего брата и теперь думаешь как промотать наследство?
– Думаю, что скоро наша мирная жизнь скрасится звоном свадебных колокольчиков, – улыбнулся дворецкий. — Викарий Карнон прибыла в Лондон.
Честер скрипнул зубами.
– Это не значит ничего, кроме обескровленных трупов в трущобах.
– В том числе и вашего, милорд? Мы будем по вам скучать.
— Ты можешь вставить шпильку и более изящно, – вздохнул Честер. – Ладно. Разобрались. Лжекоролева принадлежит к виду Notechis scutatus, и её яд отравит даже каменную статую.
– Милорд, – вновь заговорил Томас. – Змеи ещё и заглатывают свою добычу живьём.
Честер многозначительно промолчал.
— А, пардон, спариваясь, обвиваются вокруг самца и съедают его.
– Иногда я жалею, – ответил Честер. – Что в наш прогрессивный век мы перестали сжигать учёных на кострах.
Он вскинул руку в перчатке и жестом приказал Томасу удалиться. Дворецкий, несмотря на всю свою язвительность, не смел ослушаться приказа лорда, и потому, откланявшись, отправился к экипажу Честера.
Инкуб вновь окинул мрачным взглядом Букингемский дворец, пальцем расправив жабо. На самом деле, он планировал "сближаться" с королевой только в крайнем случае – если Астарот не насытится похотью других любовниц Честера. Теперь же, когда во дворце засела змея, ему и вовсе не хотелось рисковать собой и подставляться под ядовитые клыки.
Проблема в Карнон. Честер вновь скрипнул зубами, вспомнив о прекрасной десятикрылой валькирии, которая когда-то давно стала первой женщиной, чей похотью долгое время насыщался инкуб. Развратная, лишённая робости и стыдливости, она наслаждалась как самим Честером, так и его демоническими способностями.
А потом всё кончилось. Резко. Болезненно. И, как обычно это и бывает, невероятно глупо.
Карнон мстительна. Впрочем, будь у неё мягкий, покладистый характер, она бы и не называлась валькирией.
Честер коснулся амулета Кроули под одеждой и направился к главному входу во дворец. Как и любое строение, предназначенное для королев, Букингем имел множество тайных входов и выходов, которые соединяли хитрой сетью незаметных тоннелей все комнаты. Честер был частым гостем здесь, вошёл в доверие к местной прислуге, и потому знал некоторые хитрости, позволявшие ему ночью незаметно проникать к избранницам.
Думая об этом, Честер улыбнулся своей обаятельной, острой как нож улыбкой.
О, благочестивый викторианский век! Нет хуже наказания для инкуба! Нет сложнее испытания для него!
Во дворце Честера встретили так, как он того и ожидал: слуги скалили зубы в вежливых улыбках, а служанки густо краснели и смотрели на него украдкой – одна из них не выдержала волнения и потеряла сознание. Честер лишь улыбнулся, окидывая каждую женщину долгим, изучающим взглядом. Скольких из них он познал? Достаточно, чтобы быть в курсе свежих сплетен высшего света и знать о каждом шаге высокопоставленных особ.
Инкуб отдал слугам свои плащ и, забавы ради, направил свою потустороннюю энергию в печати, оставшиеся на телах некогда невинных служанок. И улыбнулся, услышав сорвавшиеся с губ сладкие, сдерживаемые стоны.
Честер каждую секунду жизни наслаждался своей демонической природой.
– Милорд Марволос, – поклонился Честеру командир королевской стражи. – Мы бесконечно рады вашему визиту.
Честер хмыкнул. В словах командира слышалась такая сдержанная ненависть, что, будь Честер демоном другого вида, он бы сошёл с ума от перенасыщения.
— Конечно, — ответил он, услышав за спиной шаги своей личной прислуги, принесшей его личные вещи. – Разве может быть иначе? В конце концов, я нужен вам куда сильнее, чем вы – мне.