– Сволочь.
Честер, казалось, даже дышал с трудом. Карнон, конечно, хотела доставить ему как можно больше боли, но сейчас жалела о принятом решении. В конце концов, ей было приятнее ненавидеть Честера, а не переживать за него.
– Ты спасла мне жизнь, — произнёс он, убрав руки за голову.
– Обслужила твоего домашнего удава.
– Ах, как звучит...
Карнон скрежетнула зубами.
– Похотливая скотина.
– Ничего не могу с собой поделать, — он вымученно улыбнулся. — В твоём присутствии я всегда теряю голову. И всё-таки, что произошло? Ты так напугана...
Карнон протяжно вздохнула, сняв с себя медальон Кроули и бросив его на койку Честера.
Испуг. Пожалуй, лучше слова для описания её состояния и не найти. Вот только кого или чего боялась Карнон? Ламии? Точно нет. Оборотней она уже убивала, и змеиный яд на неё не действовал. Гибели Честера? А не она ли проклинала его и желала увидеть на виселице?
И всё же, именно испуг она и испытывала. Она повернулась к выходу, плотнее укрываясь крыльями. Сильнее всего на свете ей хотелось сбежать подальше от дворца, потому что...
– Карнон, – произнёс Честер. – Разве ты куда-то спешишь?
— Отмыться от твоего запаха, Марволос, — процедила она.
– Останься, – он медленно, глубоко вздохнул. – Пожалуйста.
Она обернулась, прикусив изнутри губу, крепко сжимая кулаки. Карнон отдавала себе отчёт, что сейчас спокойнее себя чувствовала бы на поле битвы, на дуэли, под дулом револьвера — где угодно, но только не рядом с демоном.
...потому что сильнее всего на свете её пугало то, как быстро исчезала вся её злоба, стоило ей оказаться в объятиях Честера.
Он явно чувствовал её смятение, её желание, её злобу на саму себя. Чувствовал и упивался самодовольством.
– Честер, – вздохнула она. — Одно твоё присутствие причиняет мне боль.
– Карнон, – его голос звучал ненормально мягко, нежно. – Ты никогда не думала, что мне также больно?
Она мгновенно вспыхнула.
— Поэтому я застукала тебя в постели с другой бабой?! — она скрежетнула зубами, развернувшись, стремительно приближаясь к Честеру. — Поэтому ты трахаешь каждый гнилой пень?!
— Карнон! — нахмурился он, схватив её за руку. По телу валькирии пробежала, словно жидкое пламя, волна силы инкуба. – Ты, как никто другой, можешь понять, почему я это делаю!
– Ещё раз коснёшься меня, и я оторву тебе руки, – процедила она, но Честер не отпустил её.
– Если ты не будешь пить кровь, — вздохнул он. — То разорвёшь первого, кто попадётся под руку. Так и со мной...
– Ты ешь человеческую пищу!
– Как и ты. Но насыщаешься ты только кровью.
Она прерывисто вдохнула. У неё не было ни сил ни желания спорить с ним.
– Чего ты добиваешься этим разговором, Марволос? Всё кончено.
– Правда? – улыбаясь, он потянул её на себя. Она подчинилась. – После того, как ты спасла мне жизнь?
Карнон сощурилась, сев на его койку. Теперь Честер был непозволительно, опасно близко. За всё время их отношений ей следовало бы привыкнуть к прикосновениям инкуба, и всё же валькирия непроизвольно напрягалась и вздрагивала. Его силы ласкали кожу, словно мягкий, тёплый мех, задерживаясь в особо чувствительных местах.
– Хватит, – выдохнула она.
— Что?
– Использовать силу.
– Карнон, – Честер приблизился, зарылся носом в её волосы, вдохнул их аромат. – Вчера ты запретила мне насыщаться похотью. Я слаб, как младенец.
Карнон вздрогнула, когда он коснулся губами её шеи, скользнул пальцами вдоль пуговиц рубашки.
– А значит то желание, что ты чувствуешь сейчас, я тебе никак не мог внушить.
– Как же я тебя ненавижу, — прохрипела она, когда инкуб приспустил её рубашку, мягко прикусил плечо. – Не прикасайся ко мне.
– Если я этого не сделаю, ты будешь разочарована, – с жаром прошептал он, ладонью надавливая на живот девушки, спускаясь ниже, к завязкам на штанах. — А, если сделаю, то дам тебе новый повод меня ненавидеть.
Он с такой силой стиснул её грудь, что она громко охнула.
– Нас же опять... — выдохнула Карнон, и её голос был слабым, беспомощным, — прервут.
– Пусть попробуют.
– У тебя мало крови.
– Достаточно, чтобы овладеть тобой.
Честер провёл пальцами по линии челюсти Карнон, заставив посмотреть себе в глаза, и накрыл её губы жадным, голодным поцелуем. Валькирия отпрянула, упираясь ладонями в его плечи, но инкуб только с большим напором подался вперёд, повалив её на койку.