Её мышцы ослабли, обмякли. И потому Честер без труда сорвал с Карнон рубашку, завёл её руки за спину и туго связал запястья пришедшей в негодность одеждой.
— Ты же сказал, — прошептала она, когда он покрывал свирепыми, голодными поцелуями её грудь, то до боли прикусывая чувствительные места, то грубо сжимая её, сдавливая и оттягивая. — Что сил не оста-а-ах!
— Я лгал, — ехидно улыбнувшись, он мягко надавил на основание крыльев. — Для тебя, мой ангел, у меня всегда останутся силы.
Он поцеловал её с такой яростью, что у Карнон закружилась голова. Прошлой ночью он ласкал её, тискал и играл, но сейчас она была его добычей, пойманной дичью, которую он собирался разделать.
Карнон закусила губу, когда Честер рукой пробрался под её брюки и одним движением избавился от подвязок. Он вжимал Карнон в кровать своим телом, он каждым прикосновением пускал по коже волны своей потусторонней силы, из-за чего сопротивляться ему было совершенно невозможно. Валькирия изгибалась, вздрагивала от умелых, грубых ласк, пыталась избавиться от рубашки, связывавшей её руки.
Но, чем сильнее она сопротивлялась, тем грубее становился Честер.
Карнон вскрикнула, когда его изящные длинные пальцы сначала сдавили её клитор, потом грубо проникли внутрь, согнулись. Честер прекрасно умел обращаться с женщинами, знал, как доставлять им удовольствие, чувствовал, что нравится партнёрше. Иными словами, он был прекрасным любовником, и Карнон это выводило из себя.
– Викарий, — прошептал Честер. — Ваше тело слишком красноречиво.
– Клянусь Богом, – выдохнула она. – Я тебя убью.
– Бога ты будешь вспоминать по другой причине.
С этими словами Честер стянул вниз её брюки. Карнон стиснула зубы, глядя в сторону, отчаянно пытаясь освободить руки. Всё это время смешанные чувства к Честеру сводили её с ума: она металась от ненависти к нему до депрессии и абсолютного отчаяния. Сейчас же всё было простым и понятным.
Ей нравилось, что он хотел её, нравилось вновь чувствовать себя желанной.
И плевать, что желал он каждую юбку в Англии.
Карнон настолько изголодалась по нему, так сильно жаждала его близости, что кончила от первого грубого толчка.
– Карнон, – ласково прошептал он, прикусив мочку уха. Он двигался неторопливо, грубо оттягивая её сосок, позволяя ей насладиться ощущениями. – Ты меня с ума сведёшь.
– Чёрт, — сквозь зубы произнесла она, содрогаясь от спазмов оргазма. – Хах...
— Твоя похоть на вкус, — с жаром выдохнул он, — похожа на шоколад.
— Нгммм...
– И как я всё это время обходился без тебя? — он вновь прильнул к её губам. — Больше я не позволю тебе от меня уйти.
– Ты... — он дышала неровно, извивалась от его грубых ласк. — Воскрешаешь... твой... амх! Медальон!
– Уже ревнуешь? — он скользнул языком по её шее. – Астарот должна снять с меня проклятие. И только.
— Как... ое?
— После, Карнон, — он отпрянул, из-за чего валькирия возмущённо простонала.
Честер перевернул её на живот, вцепился пальцами в волосы и вжал её голову в подушки. Будучи сзади, он толкнулся так грубо и оказался до того глубоко, что это было практически болезненно. Карнон сорвалась на рык. Ей было стыдно за свою беспомощность: за связанные руки, за дрожь во всём теле и за то, как по её ногам на белую простынь стекала влага.
И Честер, прекрасно разбиравшийся в желаниях партнёрш, не собирался ни развязывать её, ни менять позу.
Он был прав. Карнон в этот момент его искренне ненавидела.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов