Это было похоже на что-то вроде Инь и Ян. Две сущности двигались по кругу, будто в водовороте вечной борьбы и единства. Они объединялись и снова делились, а потом снова сливались воедино. И вокруг этого всего мерцали синие молнии.
Я поднёс невесомую душу к груди гоблина и начал вживлять, как делал это с любыми другими душами до этого.
Годфред не сопротивлялся и вселялся в тело морфи легко и даже охотно. Он будто сам тянул мою ладонь за собой. Когда же я приблизился к самому сложному моменту — к Рубежу Живого — то душа внезапно замерла.
Бога в себе я больше не слышал, поэтому действовал только сам.
Подключив вторую руку, я нажал на душу сильнее… ещё сильнее… Кости рук заныли, знак чёрной короны на моей коже почернел так сильно, будто стал порталом в космос.
Я собрал все свои силы.
Наконец душа сдвинулась. В тот же момент все точки, обозначенные моей кровью на теле гоблина, вспыхнули синими лучами. Особенно ярко горела та, что на груди — именно туда я вживлял душу.
Под моими ладонями душа завибрировала и начала покалывать кожу молниями.
А потом свет на точках погас.
Душа ушла в тело морфи полностью. Только ничего не произошло. Гоблин не открыл глаза, не пошевелился… ничего. Я опустил ноющие в суставах руки и уставился на лицо гоблина в напряженном ожидании. Совершенно мёртвая кукла.
— Годфред… эй, — прошептал я и только сейчас осознал, насколько сильно вспотел.
Тело под кофтой было мокрым, на висках и лбу собралась испарина. Бешено хотелось пить, будто от обезвоживания. Только казалось, что все мои усилия кончились ничем.
— Годфред? — чуть громче произнёс я. — Ты тут?
Внутри своего сознания я не слышал его голоса, но и в гоблине не видел признаков жизни. Я медленно повернул голову и посмотрел на Афену и Мозарта. Может, они видели то, чего не заметил я? Но оба покачали головами.
— Годф, — снова обратился я к гоблину, а потом уже мысленно — к самому себе: «Эй, Годф. Ты здесь?».
Тишина.
Ничего не происходило. Лишь одно меня сейчас успокаивало: знак черной короны на моей руке не исчез, а значит, Годфред был где-то тут. Может, это его тупые шуточки, и так он испытывает моё терпение?
Я не выдержал и толкнул гоблина в мускулистые плечи.
— Эй, твою мать! Скажи что-нибудь!
И опять ничего. Ах ты чёрт…
Я развернулся, опять посмотрел на Мозарта и Афену и нахмурился. А потом увидел, как глаза Афены увеличиваются в размерах при взгляде за мою спину.
Ну а потом около моего уха кто-то громко произнёс:
— БУ!
Я аж вздрогнул.
— Не ожидал, да? — заржали за спиной. — Ах-ха-ха! Дай обниму!..
Книга 4
Эпизод 3
Меня толкнули кулаком в спину, да так, что я чуть не завалился лицом в пол!
Вот засранец!
Резко развернувшись, я ладонью перехватил кулак… огромный такой кулак. Размером с мою голову. И зелёный. Ну а потом поднял взгляд выше и увидел того, кому этот кулачище принадлежит.
Годфред.
Вашу ж ма-ать…
На меня смотрел высоченный мускулистый гоблин в простыне на бёдрах. Он был почти таким же, как гоблин из коробки, только выше и мощнее. Ну и рожа нахальнее, и уши острее, и ухмылочка циничнее. Зубы с небольшими клыками, длинные руки, мерцающие синим светом глаза и, как вишенка на торте — рыже-коричневый ирокез. Он возвышался над головой гоблина стойким веером, будто смеясь над законами гравитации.
— Ну и как я, чувак? — спросил Годфред, подняв рыжеватые брови. — Умопомрачителен?
— Ну-у… как тебе сказать, — выдавил я.
Он провёл крупной зелёной пятернёй по ирокезу и ухмыльнулся.
— Не, ну это я уберу. Это временно. — Годфред глянул на Мозарта и Афену, застывших в молчании. — Уберу, сказал же! Вот прямо сейчас и уберу, чтобы вы на меня не глазели. Смотрите и учитесь. Папочка сейчас всё разрулит!
Он шагнул назад и напрягся.
Его мышцы на плечах забугрились мощью, а по телу пронеслись синие молнии. Через пару секунд волосы в ирокезе действительно посветлели. Правда, больше ничего не изменилось. Годфред остался таким же жутковатым гоблином.
— Ну что, ребятишки? — Он сверкнул клыкастой улыбкой. — Я уже умопомрачительный блондин?
— В целом, да, — выдавила Афена, — блондин. Умо… помо… мрачительный…
— Не надо слов, детка! Лучше поцелуй меня! Я теперь красавчик! — Довольный Годфред опять провёл пальцами по голове, но, ощутив всё тот же ирокез, резко поменялся в лице.
Его зелёная физиономия вытянулась.
Афена быстро достала из кармана брюк зеркальце, отщёлкнула крышку и повернула к Годфреду на вытянутой руке.