– Да-да… – забубнила себе под нос, медленно продвигаясь к краю пруда, где можно было бы подняться на поверхность. – Одиночество – рай. И, пожалуй, я дам тебе возможность уединиться.
Я так обрадовалась, что Кай ничего не сказал в ответ на мои глупые слова, и, наивно полагая, что его целью был отдых в горячем источнике, уже начала вылезать из пруда. Но демон проворно схватил меня за локоть и резким движением дернул на себя, возвращая в воду. И звука не успела издать, как оказалась прижатой спиной к большой оголенной мужской груди. Кожа его, казалось, пылала, и я вздрогнула, чувствуя, как огонь – то ли мой собственный, то ли принадлежащий демону – охватывает меня с ног до головы.
– Я знаю, что может быть лучше, – глухо продолжил демон, обжигая мою чувствительную кожу горячим дыханием, отчего по телу пробежала волна колючей дрожи. – Одиночество приятней всего, если есть с кем его разделить. Твоя компания приносит необходимый мне покой и в то же время сносит все внутри меня, подобно разрушительному урагану. Странно, не правда ли?..
– Не знаю… – ответила честно и обхватила себя руками за плечи, словно в попытке избежать прикосновений Кая. Вот только это не помогло – он сжал меня в объятиях и, немного наклонившись к моей шее, жадно втянул в себя воздух.
– Я придумал для тебя наказание за убийство беременной самки.
Эти слова подобно молоту ударили по голове, вызывая жар, обжигающий сознание, и в то же время холод, стремительно пробегающий по коже. Стойкое желание погрузиться на дно пруда возымело власть над всеми моими чувствами, и я ощутила, как щеки загорелись неуместным румянцем – румянцем, который, я полагала, никогда не должен был коснуться моего лица.
– И о чем ты только что подумала? – усмехнулся демон, зарываясь носом в мои влажные волосы. – От одной фразы твой источник магии горит губительным огнем. Что же будет, когда я опущу слова и перейду к действиям? Ты сожжешь нас обоих?..
– Какое наказание? – выдохнула едва слышно и нервно сглотнула, чувствуя через мокрую ткань рубахи нагое мужское тело, теперь занимающее все мои мысли.
Кай напрягся – я сразу это почувствовала. Его сильные руки сильнее сжали меня, так, будто он боялся, что я в любой момент исчезну. Я не видела его лица, но почему-то знала, что сейчас он нахмурен и серьезен как никогда раньше. И, кажется, слишком взволнован.
– Я хочу, чтобы ты взялась за обучение новобранцев.
Голос мужчины стал жестче и тверже, приобретая характерный для демона металлический оттенок. Его насмешливость сменилась строгостью и холодностью, и если бы не его руки, сильно и нежно сжимающие меня, я испытала бы должный страх – страх перед властителем.
– Новобранцев? – Я повернулась к нему лицом, так и не избавившись от его объятий, и едва не задохнулась от опасной, волнующей близости. И сердце забилось в груди в разы чаще, не давая мне сосредоточиться на смысле произнесенных мужчиной слов. Нервно сглотнув, я поинтересовалась: – Для чего тебе нужны воины?
– Для войны, разумеется, – последовал серьезный ответ. – Чтобы избавиться от оков, надетых на нас людьми, мы должны свергнуть людских магов с пьедестала, построенного ими на лицемерии и краденой магии.
С губ моих сорвался тяжелый вздох. Я не могла отвести взгляд от мужского лица – серьезного, выразительного, непроницаемого – отчаянно пытаясь разгадать все тайны, которые прячет король в глубине души. Но он не позволяет копошиться в своей голове, а сам без зазрения совести проникает в мои мысли даже тогда, когда я этого не хочу. А я всегда этого не хочу.
– Ты давно это запланировал? – спросила тихо, осознав вдруг, что у Кая полно секретов, глубоких, непостижимых тайн, и не про все из них мне будет дозволено узнать. На то они и тайны – чтобы быть запертыми глубоко внутри. – Поэтому создавал монстров и крал охотников? Ты создавал армию?
– И продолжаю создавать, – не отрицая моих слов, сказал Кай. – Признаться честно, сейчас эта задача упростилась, ведь помимо монстров и охотников в моей армии будут демоны – былые воины, их сыновья и дочери.
– Ты готов поставить на кон их жизни?
Я вмиг пожалела о сказанном. В глазах демона блеснул недобрый огонек, черты его лица ожесточились, и, кажется, мои слова вызвали болезненные воспоминания, прятавшиеся до этого момента в укромном уголке, а сейчас со всей силы ударившие по его сознанию.