Но вместо желанных воспоминаний в голове неожиданно раздается чарующий женский голос, выбивающий из меня все легкие грезы и заставляющий замереть сердце: «Ливия… нужна вода».
Я резко потянула Каларатри за гриву, вынуждая ее остановиться. Лошадь недовольно качнула головой, но не решилась противиться моей воле и замерла, разламывая воздух мощными темно-фиолетовыми крыльями. Задержав дыхание, я ждала, когда в голове вновь зазвучит голос, не желая предполагать, что это было галлюцинацией. И резко выдохнула, почувствовав мощный толчок энергии.
Откуда-то из-за облаков вынырнул Кай и, остановившись рядом с нами, посмотрел на меня тревожным, слегка отрешенным взглядом. Казалось, что он был сбит с толку, только я не могла понять, что послужило причиной его внезапного беспокойства.
– Ты в порядке? – тихо спросил Кай.
Я не успела ответить ему – он вдруг отвернулся, вгляделся куда-то вдаль, сжав пальцы в кулаки. По телу прокатилась волна трепетной дрожи, и я вновь почувствовала будоражащую кровь энергию – настолько сильную, что перехватывало дыхание.
– Ты чувствуешь его?.. – сорвался с губ демона приглушенный шепот, и он посмотрел на меня – так пристально, вопрошающе, проницательно. – Ты ведь тоже ощущаешь его энергию? Он зовет нас.
– Кто? – спросила сипло, отчего-то не надеясь на подробности.
– Мортемтер, – шепнул в ответ Кай. – За мной.
Он резко нырнул вниз, скрываясь за плотными облаками, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Легонько ударила по бокам лошадь, побуждая ее к движению, и она, издав ворчливое ржание, бросилась за демоном – столь стремительно, что я вновь прильнула к ней всем телом, обхватив ее шею руками.
Стоило нам пробиться через бело-оранжевый покров, как перед глазами предстало огромное море, окрашенное янтарными лучами солнца. Кое-где качались на слабых волнах блестящие глыбы льда. Позади виднелся укрытый снегом берег, а впереди – укутанные туманом земли уединенного острова.
Сердце ускорило свой ритм, когда сквозь густую дымку стали вырисовываться невероятных размеров обезлиственные ветви, тянущиеся ввысь. Громадное дерево – сожженное, обугленное – одиноко стояло посреди острова, не подпуская к себе лучи солнца, скрываясь за туманом, будто в попытке избежать очередного сожжения. Я не помнила, как выглядел Мортемтер до истребления демонов, но сейчас погибшее дерево очаровывало меня своими величественными размерами, своей неприступностью и таинственностью.
Я заметила, как Кай резко спикировал, и направила Кали следом за ним. Пролетев стеклянное море, мы погрузились в густоту тумана, и в нос тотчас ударил едкий запах гари, до сих пор не сгинувший с острова. Внутри все сжалось от внезапной боли – казалось, что в кожу впились тысячи острых игл. В голове вдруг зазвучал беспорядочный гул голосов, крики страдающих демонов пронзили меня насквозь, вызвали дрожь. Ничего не помня об этом месте, о войне и страданиях, настигших мой народ, я всем существом ощущала адскую боль, которую претерпели все демоны тридцать лет назад; которую вобрал в себя и сохранил на долгие годы погибший город.
Пролетая над сожженной рощей, я посмотрела вниз и увидела погруженные в снег тела демонов, отдавших жизнь на страшной битве. Крылья их, лишенные перьев, распростерлись по обугленной земле; рога некоторых были отсечены, у других же отсутствовали вовсе – кажется, за тридцать лет они рассыпались прахом. В груди защемило с такой силой, что я не могла вдохнуть. Подняла голову и заставила себя смотреть только на Кая, упрямо летящего вперед к большой расщелине в дереве.
Демон стрелой влетел внутрь Мортемтера и резко остановился. Нагнав его, мы с Кали замерли чуть поодаль от него. Внутри дерева раскинулся огромный город с разрушенными каменными домами, колонами, увитыми обугленными стеблями, с почерневшими мостами, перекинутыми через узкие речушки, вода которых, похоже, много лет тому назад окрасилась в темно-зеленый цвет. Толстая кора дерева, заросшая мхом и плющом, защищала демонов от непогоды, но, к сожалению, не смогла спасти от врагов.
Из груди вырвался судорожный вздох, в носу вновь защипало. На миг показалось, что я заплачу, но слезы, застряв в горле, так и не достигли моих глаз. Мне было больно смотреть на разбитый город, на выжженную траву, где распростерлись десятки окоченевших трупов демонов и маленьких детей, которые не успели спастись от губительного пламени огня. Было невыносимо смотреть на свисающие с деревьев, сплетенные из огромных толстых лиан, горелые гнезда, внутри которых были спрятаны женщины и дети, сгоревшие на войне. Я чувствовала их боль, чувствовала их муки и страдания.