Кто же второй смельчак?
Как только я об этом подумала, арбитр призывает выйти в центр виновника «торжества». Из противоположного края появляется атлетично сложенный воин, но уступающий по габаритам первому. На нём точно такие же доспехи, меч, щит — битва будет проходить в абсолютно равных условиях. Но, прежде чем занять позицию в центре, он втыкает меч в землю, вешает на него щит, и снимет шлем. Кладёт его на землю и разворачивается лицом к сопернику. Моё сердце как будто резко остановилось, а земля ушла из-под ног — это он. Я резко вскакиваю и еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик.
– В чем дело, Госпожа? – Вскакивает за мной король.
Не подавая виду, что у меня внутри бушует шторм, я, взяв себя в руки, сажусь обратно.
– Ничего, всё в порядке, – произношу и, не отводя взгляда от мужчины внизу, похлопываю Вильгельма по руке, призывая тоже занять своё место.
Вся моя концентрация сейчас там. Я мыслями и телом с ним.
– Вы знаете правила, – обращается арбитр к воинам, – до первой крови. И если решите, то до смерти. Приготовьтесь, – зрители начинают сходить с ума и вскакивать со своих мест на ноги. Я рефлекторно следую за ними, а король за мной — теперь это хотя бы оправдано общим накалом происходящего.
– Вот это атмосферка, – говорит возбуждённый король. – Стоя правда лучше.
Подняв руку вверх, арбитр смотрит то на одного, то на другого воина, и опустив её резко вниз, выкрикивает,
– Да начнётся бой!
И соперники сходятся в центре.
«Зачем же ты снял свой шлем?» — первая мысль, которая посещает мою голову. Когда я спрашивала его, не боится ли он потерять свою голову, я никогда бы не подумала, что он и вправду не боится этого.
Они аккуратно перемещаются по арене, ведь каждый удар может стать последним. Поигрывая на нервах соперника, мой безумец раздёргивает его, совершая челночные движения вперед-назад, пытаясь выманить на атаку и, судя по всему, контратаковать. На что и ведётся оппонент: он выбрасывает правую руку с мечом, делая рубящее движение по горизонтальной траектории. На это мой незнакомец делает нырок, заходит за спину, и мечом, минуя руку, наносит удар в сторону головы. Видимо специально промахиваясь, просто сносит шлем, немного порезав ухо сопернику. Роняя щит, амбал хватается за голову и сквозь пальцы на снег начинает капать красная кровь. С неё из-за разности температур начинает идти небольшой туман. У меня спадает груз с плеч и сердца. Первая кровь, значит всё кончено. Здоровяк же не сошёл с ума? Но я обрадовалась раньше времени: соперник убирает руку от уха, поднимает щит и требует продолжения поединка до смерти. Зрители, снова обезумевши, ликуют.
– Вот это да! Вперёд воины! – Кричит с боку от меня король. А Аракс развернув голову, смотрит на меня, точно чувствуя весь спектр моих эмоций.
Я сминаю одну руку другой до боли. Мой фаворит опускает меч и мотает головой в разные стороны, явно призывая остановиться. Но противник не намерен этого делать. С отмашки арбитра и с криком он замахивается мечом и несётся вперёд. И, не поспевая за движениями
того, за кого болит моё сердце, я наблюдаю, как он, делая кувырок, встает на колено и мечом прорезает сухожилия на ногах противника. Так, что здоровяк падает ничком как огромный шкаф. А когда переворачивается и, корчась от боли, пытается встать, то тут же опускается обратно на землю. Он машет рукой в воздухе. Это сдача! Это победа!
– В виду отказа противника продолжать бой, победу одерживает воин с этой стороны, – и не называя имени, арбитр поднимает его руку высоко в воздух. Публика неистово ликует, а я чувствую себя как пружина, которая наконец разжалась. Безумное облегчение. И вместе с этим, смотря, как он стоит там, в лёгких доспехах, без шлема, с мечом в руке, я начинаю заводиться. Его мышцы подобны этому мечу — такие же твёрдые и смертоносные. Он сам как оружие. Дикое, необузданное и чётко выверенное оружие. Длинные, тёмные, волнистые волосы, спадающие до плеч, развиваются на ветру, а взгляд уставлен куда-то в пустоту. Он словно не здесь, а всё ещё в битве.
– Это было безумно! Пора чествовать победителя и вручать награду, – встаёт из своего кресла король и приглашает меня разделить с ним этот момент.
Следуя за ним, я подхожу всё ближе к человеку, к которому неожиданно для себя испытываю слабость. Дыхание начинает перехватывать.
Спустившись окончательно вниз, и пройдя толпу, я упираюсь взглядом в его глаза. Он смотрит на меня пронзительно и безотрывно.
– Как твоё имя, сынок? – Спрашивает его король, и я вдруг пристально начинаю наблюдать за его ртом, замирая в ожидании.