— Велл, дай ему, — обратился Грег к эльфийке, и та в собственническом жесте закрыла свою сумку рукой. — Велл?
— Нам самим может не хватить. Лучше распределим запасы, когда доберёмся до развилки, — ответила та. Охотник перевёл на неё взгляд и ухмыльнулся:
— Ты за прошедшее время не изменилась, Эвеллистра да Леес.
— Откуда?! — опешила Велл, разглядывая северянина. Нет, она никогда в жизни прежде не видела его уродливую рожу!
— Не ты одна ветеран битвы за Орло-се-кима, Город-на-камнях. Я тоже там был, — снисходительно улыбнулся он. — В отряде смертников, — его улыбка превратилась в жуткий оскал, обнаживший от природы чуть заострённые зубы и клыки. — Так называли первые отряды зачистки, ты должна это помнить. Из всех двух тысяч выжило только двое, и мой товарищ скончался после битвы из-за одной высокомерной эльфийки, не давшей ему вовремя нужных зелий. Конечно, благородной госпоже из дома Леес не было дела до простого солдата. И ей, разумеется, было плевать, что кто-то окропил свои руки кровью невинной жертвы, спасая товарища от незавидной участи — стать диким вампиром. Ты это вряд ли вспомнишь, но я никогда не забываю подобного, когда лишаюсь верного соратника, — он тихо хмыкнул. — Я не виню тебя, может, ты и была в своём праве. Ведь тогда я был лишь простым солдатом-смертником и не должен был выжить до следующей атаки, но по каким-то причинам остался жив. Твоё право — не дать мне того, о чём я прошу, и сейчас. Я пойму. Эльфам всегда нет дела до людей, особенно таких как я.
Остальные слушали их, не вмешиваясь. Насколько должен быть стар этот человек? И человек ли?.. Битва за Орло-се-кима была более тридцати лет назад. Их спутник, возможно, стар, а может, и не человек вовсе. Никто его лицо так и не осмелился разглядеть получше, ёжась под холодным взглядом стальных глаз и от вида жутких шрамов.
— Идём, — неожиданно обронил охотник на вампиров. — Пока не привлекли внимание местных немёртвых.
Остальные лишь кивнули, вновь двинувшись в глубины каменного дворца.
На следующем этаже уже были вампиры. Жуткие твари, потерявшие свой первозданный облик. Бледно-голубая кожа, под которой просматривались тёмные, почти чёрные вены, словно была натянута на скелетов: без труда можно было разглядеть выступающие рёбра и позвонки, сухожилия на жилистых ногах и руках. Глаза у большинства были закрыты — им не требовалось видеть, за эти столетия, что они провели здесь, их слух и обоняние стали острее, а глаза слишком привыкли к темноте, что атрофировались за ненадобностью.
Тихие и осторожные шаги путников вампиры поначалу приняли за снова сунувшихся сюда механических пауков. Один из немёртвых заворчал, тихо рыкнул, но «паук» не развернулся и не ушёл. Тогда вампир присел на ноги, когтистыми руками царапая камень, глухо зарычал, а после резко прыгнул на нарушителя покоя.
Факел в руке охотника на вампиров метнулся в сторону нападавшего, и немёртвый, упёршись грудью в выставленный факел, завизжал. Пламя легко перекинулось на его сухую, как пергамент, кожу, и вампир сам стал похожим на жуткий факел. Он кинулся, сам не понимая куда, а пламя перекидывалось на задетых им сородичей. Визг становился всё громче, его подхватывали другие. Не подожжённые вампиры беспокойно зарычали и кинулись в драку.
Орк уверенно преградил дорогу нападавшим, с размаху ударив секирой и отрубив сразу три головы. Безвольные тела упали к его ногам, орошая пол чёрной густой кровью. Мурсы, зарычав подобно диким кошкам, вынули парные мечи из ножен на спине и кинулись в атаку. Южанин и эльфийка контролировали оборону; Велл оградила всю команду защитным контуром, а Грег точными выстрелами из лука поражал подбирающихся вдалеке вампиров.
Охотник на вампиров покрепче перехватил факел, выдернул меч, сверкнувший в свете серебром, и кинулся в атаку. Близнецы-мурсы и орк, приученные с пелёнок к оружию и ведению боя, по сравнению с этим человеком казались новичками. Пусть их владение оружием было грациозно, не забрызгивало кровью окружающих из-за чётко нанесённых ран, но северянин… Северянин словно танцевал, а не дрался. Его жуткая фигура, подсвечиваемая рыжеватым светом факела, была лишена грациозности, но то как он двигался создавало впечатление какого-то древнего ритуального танца. Чёрная кровь хлестала из отрубленных вампирам конечностей и голов, заливала пол, брызгала во все стороны от грубых ударов. И в этом была своя красота, своё очарование кровавой битвы.