Глава 6.
Вернувшись, он встретил у двери Диксона, который ждал его, держа в руках плащ.
— Идемте скорее. Граф пригласил нас отобедать с ним. — Лоб его ниже границы истонченных волос обеспокоенно пошел морщинами. — Его интересует, как продвигаются поиски ведьмы.
И вот, вместо того, чтобы в уединении обмозговать ситуацию с Маргрет Рейд и ее матерью, Александр в компании священника отправился на обед к Ричарду Калхуну, графу Оксборо, по пути вспоминая свои впечатления от короткой встречи с ним в день приезда. Граф был внушительного вида мужчиной далеко за сорок, он явно боролся против предыдущего режима и явно за это пострадал. Винить его было не в чем. Так или иначе, но за последние пятьдесят лет едва ли не все шотландцы призывного возраста — включая самого Александра — успели подержать в руках оружие, сражаясь с теми, кто предъявлял права на их землю.
Жилище Оксборо было увенчано башней, что придавало ему сходство с крепостью, и в то же время, благодаря пристроенному не так давно парадному залу, имело вполне современный вид. На пороге их встретила леди Оксборо, флегматичная, дородная дама, с виду старше своего мужа. Их дочь леди Анна, бледная блондинка с выражением вечного недовольства на лице, казалась в сравнении с нею до нелепого миниатюрной. В прошлом месяце, как доверительно шепнул ему Диксон, леди Анна понесла наказание за неповиновение родителям.
Странно, что такая взрослая девица еще не замужем, подумалось ему.
— Когда старосты соберутся, чтобы допросить ведьму? — заговорил Оксборо, еле дождавшись, пока обед закончится, а жена покончит с формальными любезностями.
— Я попросил их устроить собрание завтра же, — ответил Диксон. — Все понимают, что дело важное и не терпит отлагательств.
В разговор вмешалась сидевшая напротив леди Анна:
— Та ведьма… она пыталась улететь, когда вы за нею пришли?
— Помолчи, дитя, — одернула ее мать.
Граф насупился.
— Анна начиталась английских брошюр о кошмарном происшествии в Варбойсе, так что, боюсь, эта история изрядно ее всполошила.
Диксона передернуло.
Неудивительно, что девушку испугало то давнее дело. Три ведьмы признались в том, что сгубили одного местного дворянина, а на девицу из другого видного семейства навели порчу, отчего она стала страдать припадками.
Всю троицу в итоге повесили.
— Нет, леди Анна, — ответил Александр. — Не пыталась.
Девушка недоверчиво уставилась на него своими бледно-голубыми глазами.
— Но ведь они умеют летать, правда? Я читала, что умеют. — Она привалилась к краю стола и прошептала, точно обращаясь к нему одному: — Вы нашли на ее теле метку? Дьявол должен был пометить ее перед тем, как…
— Идем, Анна, — прервала ее мать, вставая. — Не будем мешать мужчинам.
Женщины вышли, избавив Александра от необходимости отвечать на вопрос, и он с облегчением перевел дух. Обычно Дьявол ставил на тело ведьмы особую метку перед тем, как совокупиться с нею, что было завершающим актом инициации. Эти отвратительные подробности не предназначались для девичьих ушей, однако, судя по всему, вызывали у леди Анны жадный интерес.
Священник вздохнул.
— Их учат читать, дабы они понимали слово Божье, они же открывают разум для не самого возвышенного чтива. Она так и не примирилась со своею помолвкой?
— Увы, нет. — Граф повернулся к Александру. — Моя дочь… — Он сделал паузу и нехотя продолжил: — Моя дочь противится нашим планам выдать ее замуж. Барон Ситон завидная партия, пусть и вдовец. Он прекрасный человек, отличнейший, но… В общем, в последние месяцы обстановка у нас дома несколько накалена.
Александр отделался сочувственным бормотанием.
Граф подался вперед.
— Итак, мистер Кинкейд, какие шаги вы намерены предпринять, чтобы искоренить поселившееся среди нас зло?
Александр взглянул на Диксона. Суд вершила Церковь, его же участие заключалась в том, чтобы помочь в сборе доказательств.
— Инициатива, как правило, принадлежит Церкви.
Священник и граф обменялись взглядами.
— До сего времени в нашем приходе все было тихо, — пробормотал Диксон. — У меня нет никакого опыта в обращении с ведьмами.
Он вспомнил: это Оксборо настоял на том, чтобы для поимки ведьмы вызвали специального человека.
Возвращение Карла Стюарта на престол Шотландии положило конец агонии последних сорока лет, но вместе с тем стало началом периода неопределенности. Люди вроде графа несомненно приветствовали то, что главою Церкви опять стал король, ведь это позволяло им контролировать тех, кто проповедовал в храмах.