– Тормози, Сашка, – чуть слышно сказал Казимерас.
– Некогда, святой отец, терпи!
– Тормози…
Я бросил взгляд на его осунувшееся лицо и понял – нет, не успею. Как бы ни спешил – не довезу. Богомать! Я затормозил у небольшой поляны.
– Ну что же ты, отче? – чуть не зарычал я. Спазмы перехватывали мне горло. – Скоро трасса, сейчас из леса выедем – вытащу тебя отсюда!
Он слабо качнул головой и прикрыл глаза.
– Нет… поздно… Не над… ехать… Давай хот… тот свет… без гонки… Помоги выбраться… тесно…
Я выбрался из машины и, сжав зубы от боли в ноге, с трудом вынес тяжелое тело ксендза на обочину. Трава была мокрая от росы, поэтому я сделал несколько шагов в лес, где аккуратно опустил его на землю, подложив под голову свернутую ветровку.
– Зачем ты так, ведь почти приехали!
– Не мельтеши, Шурка…
Будь все проклято! Господи, если ты есть! Что мне Вечность, махнем не глядя – Вечная Охота за его жизнь! Ну что же ты медлишь! Дьявольщина! Появись сейчас рядом со мной Люцифер, он бы совершил удачную сделку – я бы продал душу не раздумывая!
Наверное, так и должно быть. Настоящие бойцы уходят без реплик и напутственных слов. Мы живем не в голливудских фильмах, где герои говорят длинные прощальные речи, размазывая по лицу красную краску. Казимерас был настоящим воином, и уходил как настоящий мужик, без стонов. Только внимательно смотрел на меня своими умными глазами, словно пытаясь запомнить для той, следующей жизни. Нет, Казимерас, нам не суждено встретиться в других мирах. Мой путь заканчивается здесь, в Чистилище. Так он и угас, беззвучно – только рука, державшая меня за запястье, вдруг дрогнула и ослабла. Все-таки даже Смерть уважает таких храбрецов – прикоснувшись своим крылом, она не посмела обезобразить его лицо. Наоборот – оно разгладилось, стало умиротворенным и молодым, словно ксендз заранее знал свое время и сумел к этому подготовиться. Я аккуратно, словно боялся потревожить покой, накрыл ладонью лицо и закрыл ему глаза. Requiem aeternam dona ei, Domine…[27]
Что я почувствовал? Гордость. Да, именно в этот момент я гордился своей судьбой, которая сделала такой подарок – пусть и на короткий срок, но подарила такого Друга. Он не раз смотрел смерти в лицо и сумел умереть так, как и положено настоящему Человеку. Дай Бог, чтобы, когда придет мой срок, я сумел бы уйти так же – найти в себе силы открыто взглянуть в бездну небытия. Горечь? Она придет позже, вместе с болью утраты. На лицо Казимера упала капля. Неужели дождь? Как некстати… Я склонился над телом, словно пытаясь прикрыть друга от непогоды, и вдруг запершило в горле – нет, это не дождь, всего лишь предательские слезы…
Через час я добрался до трассы и остановился на небольшой площадке, под знаком кемпинга. Тяжело вывалился из машины, оставляя на сиденье кровавое пятно. Повязка с бедра слезла. Черт с ним, не сдохну! Пошатываясь от слабости, достал из кармана куртки телефон ксендза и нашел номер телефона.
– Я слушаю…
– Монсеньор Кастелло?
– Александр? Что-нибудь случилось? – невозмутимый голос Винценцо вдруг неожиданно ожил, приобретая живые, человеческие краски эмоций.
– Да, – тихо ответил я, – Казимерас… он … погиб…
– Mio dio![28] Как это произошло?!!
– Разве это сейчас важно, монсеньор?
– Где вы сейчас находитесь? – было слышно, как он бросил в сторону короткую фразу на итальянском, – хотя бы приблизительно можете сказать? Александр! Не молчите! Вы меня слышите?!
– Да, слышу, – я привалился к машине и сполз на пыльную землю, – записывайте…
А над полем, лежащим неподалеку, неторопливо кружил белый аист – птица судьбы. Ты опоздал, пернатый предвестник счастья, опоздал… Меньше чем через час на площадку влетел небольшой микроавтобус, с тонировкой на стеклах и зелеными дипломатическими номерами. Вот и кавалерия подоспела, в лучших традициях всех времен и народов… Из него выскочили несколько человек, даже отдаленно не похожих на служителей церкви. Скорее на бойцов неизвестного спецподразделения в штатском. Значит, и у нас, в Литве, они есть, эти Ватиканские волкодавы…
– Алекс Айдаров?
– Да…
Начало октября выдалось необычайно теплым, словно природа, понимая, что вслед за этим придет слякоть и холод, щедро одаривала людей последними теплыми днями. С чем сравнить очарование осени? Наверное, лишь с прикосновением любимого человека, который проводит ладонью по твоей щеке. В ответ на эту частичку тепла ты закрываешь глаза, стараясь запомнить это чувство, и оно остается в душе навсегда – так же, как и это буйство красок и сумасшествие прощальных нарядов. Что может быть прекраснее, чем звонкий осенний воздух с его пряным ароматом? Это невозможно описать словами, разве что просто сказать – осень пришла. В парках огромным ковром лежат желтые листья и гуляют влюбленные парочки, ошалев от прозрачного воздуха. Собирают огромные букеты разноцветных кленовых листьев – будто символы своей молодости, любви и надежды.