– Знаете, ваше преосвященство, – я грустно улыбнулся, – пожалуй, отвечу словами одного литературного героя, которые были сказаны вашему коллеге: «меня дурно приняли бы здесь и на меня дурно посмотрели бы там, если бы я принял ваше предложение»…
– То есть вы отказываетесь? – спросил Винченцо.
– Находиться на службе у Ватикана – да.
– Я не скажу, чтобы меня обрадовало это ваше решение, – он слегка нахмурился, – но понимаю, что у вас свой путь. Пусть и более опасный, но свой. У вас есть ко мне какие-нибудь просьбы, пожелания?
– Нет, – покачал головой я, – благодарю вас, монсеньор…
– Хорошо, – подводя итог нашей встрече, сказал Винченцо, – мне искренне жаль, что мы не договорились, но я полагаю, что вы нас не забудете. Особенно это касается таких находок, какой вы сегодня поразили наших архивариусов. Банковский перевод вам уже сделан, вы можете проверить.
– В этом нет необходимости, монсеньор, я верю вам на слово. Что касается находок, без всякого сомнения, узнаете о них первым…
Не знаю, может быть, я делаю ошибку, не согласившись с предложением кардинала, но уже поздно что-то менять – выбор сделан. Только его последняя фраза мне не понравилась. «Пусть и более опасная, но своя…» Он мне что, угрожает? Или просто констатирует, что отныне никакой помощи от них не дождешься? Черт с ними, как говорил один мой знакомый: плевать на дружбу, главное – торговые отношения.
– В таком случае мне остается лишь поблагодарить вас за визит, – кардинал кивнул и поднялся из кресла.
– Это мне надо благодарить вас за возможность увидеть прекрасное небо Италии.
– Да, небо здесь красивое, – согласился он, – даже в начале декабря.
– У меня есть одна маленькая просьба, ваше преосвященство. Если это не затруднит вашего сотрудника.
– В чем она заключается? – поинтересовался кардинал.
– На продолжительные экскурсии у меня нет времени, но я хотел бы осмотреть двор «Cortile della Pigna» и его знаменитую шишку.
– Конечно, мой друг, – кивнул Винченцо. – Жаль, что у вас нет времени, чтобы побыть подольше, но понимаю – долг превыше всего. Вас проводят. До свидания, Александр.
– До свидания, монсеньор…
Почему именно этот двор? Не знаю. Может, потому, что мне было интересно увидеть пресловутую сосновую шишку, установленную у входа в музей. А может, посмотреть на свое отражение в земном шаре, про который я уже рассказывал. Нет, плод средиземноморской сосны гораздо интереснее! Тем более что он упоминается еще в «Божественной Комедии» Данте Алигиери. Вспомните:
Затем, что там, где властен разум, слитый
Со злобной волей и громадой сил,
Там для людей нет никакой защиты.
Лицом он так широк и длинен был,
Как шишка в Риме близ Петрова храма;
И весь костяк размером подходил.
Да, именно «близ Петрова храма». Эта скульптура – настоящая путешественница. Ее история начинается еще в 222-235 годах нашей эры. Тогда она была основанием фонтана, который был установлен в знаменитых (да, извините, больше этого слова не повторится!) термах Агриппы, которые упоминались в работах Сенеки. Позже она нашла приют на Марсовом поле. В конце VIII века перекочевала в центр открытого алтаря старого Собора св. Петра, и наконец в 1608 году она обрела покой в этом дворе, получившем ее название. Кстати (только никому не говорите, ладно?) эта скульптура – копия. Настоящая шишка находится в одном из хранилищ музея. Но туристам про это знать совсем не обязательно, правда? А потом…
Потом я летел домой, улыбаясь, как дурак, и зная, что меня ждут. И все закончилось, как и начиналось – сначала доставили в гостиницу близ Вильнюса, вернули документы и распрощались. Напоследок мой провожатый все же высказал свое мнение. Мы с ним прогуливались по берегу озера, расположенному на территории гостиницы, и он вдруг сказал:
– Знаешь, Александр, – он немного помолчал, словно раздумывая, – я понимаю причину твоего отказа от работы. Но, на мой взгляд, ты сделал ошибку.
– Каждый выбирает для себя…
– Да, – кивнул он, – «женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – каждый выбирает для себя». Скажу лишь одну вещь, Алекс. Надеюсь, это останется между нами. То, что на вашей встрече с кардиналом присутствовал один наш… – он немного замялся, – сотрудник, мне не нравится, это плохой знак.