– Я скажу!!!
– Рассказывай…
Как говорил Ипполит Матвеевич, важно надувая щеки – да-а уж… Мальчик говорил много и долго, сбиваясь с одной темы на другую. Несколько раз мне даже приходилось его одергивать, чтобы не растекался мыслью по древу. Камера пригодилась, не зря я ее купил. Хотя, если быть точным, брал совсем с другой целью. Зверье изредка такие вещи вытворяет – грех не заснять. Хм… Если подумать, то этот мальчик тоже зверь. Точнее, зверек. Звереныш… Наговорил он много. Даже слишком. И про убийство семьи Шарунаса в том числе. Как я и предполагал, сам шеф здесь ни при чем. Он не настолько безумен, чтобы всю семью порешить из-за того, что у него закончились деньги. Видали мы времена и похуже; бывало, что и жрать было не на что – все уходило в бизнес. А мальчик, несмотря на свою хлипкость, там был. Нет, не убивал (в этом я ему поверил), но был. Присутствовал. И дочку Шарунаса, мою крестницу, изнасиловал. Не буду рассказывать, как он признал этот факт, вдруг вы обедали недавно. Подонок. Шашку этот придурок уже на выходе прихватил, по глупости. Пока другие убивали жену и ребенка – умудрился ее спрятать в машине. Этого мне было вполне достаточно. Ладно, пора закругляться – дел еще много, да и спать хочется. Я приподнялся и выключил видеокамеру. Парень уже наговорил на высшую меру, чего там время тянуть.
– Стоп! – его последняя фраза меня заинтересовала. – Повтори, что ты сказал? Какой такой турист? Откуда?
– Ну был один, мы его по Литве возили. Чокнутый немного дядька. Вы меня не убьете?
– Давай про туриста поподробнее.
– Приказали нам одного фраера по Литве повозить. Турист из Праги. Фотки там разные делал, измерял что-то. Придурошный клиент, но платил хорошо, так мы и не возбухали особо, ехали, куда скажет. За него серьезные люди поручились. Он, по ходу дела, за свои приборы боялся, мля. Гадом буду – вещи дорогие, старинные. Я правда никому про вас не расскажу, если меня отпустите.
– И куда вы его возили?
– В разные места, все и не вспомню. В центр Европы, недалеко от Вильнюса, он там фотки делал, какие-то приборы включал.
– Как приборы выглядели?
– Один на навигатор похож, координаты показывал, другие – не знаю.
– Почему решил, что это навигатор?
– Он мне приказал один прибор подержать, пока он «координаты снимет».
– Где еще были?
– Так, по мелочи, в разных местах. Не особо помню…
– Значит, придется вспомнить! – оборвал его я. – Давай с самого начала и со всеми подробностями. Когда ты его увидел в первый раз?
Через сорок минут я уже возвращался в город. Мальчик? Остывал с перерезанной глоткой в на дне глубокого дренажного колодца, упрятанного в одной из стен форта. Не скоро его там найдут. Мне отмщенье и аз воздам. Нет другого выхода. Времени тоже нет, до рассвета надо проверить одно место и навестить еще одного респондента. Боюсь, не обрадуется он моему визиту. Да, я жесток. Не нравится? Да мне, в общем, похер, что вам не нравится. Не судите и не судимы будете…
IX.
Респондент попался упрямый и силой не обиженный – сопротивлялся до последнего. Другой после удара в горло уже коней бы двинул, а он, смотри ты мне, еще трепыхался. Пришлось пойти на крайние меры – пробил джеб, уклонился влево, апперкот в корпус и добил правым боковым в голову. Под конец еще и в пах двинул – для полной гарантии. После этого желание сопротивляться пропало, и мужик скорчился на полу в позе эмбриона. Пока он «отдыхал», я связал ему руки и, схватив за шиворот, привалил к стене. Тяжелый, зараза! Осмотрелся, перевел дух. Как говорил Остап Бендер – «предводитель команчей жил в пошлой роскоши».
Небольшой домик, приютившийся на окраине города, снаружи казался заброшенным. Перекосившийся от старости, одна из стен подперта бревном. Внутри картина не лучше. Дверь с внутренней стороны подбита старым одеялом; здесь же, в прихожей, бесформенной кучей свалены дрова. Комната, она же кухня, с грязными стенами зеленого цвета и щелястым полом, который последний раз красили еще при советской власти. Зрелище, достойное репортажа, но извините – фотоаппарата под рукой не оказалось, а видеокамера осталась в машине. Рядом с печкой – продавленный диван, на котором валялось смятое и засаленное белье. На потолке вместо люстры – тусклая лампочка без абажура. У окна – колченогий стол, на котором стояла пустая бутылка водки, грязные тарелки, две мутные, захватанные пальцами рюмки и банка мясных консервов, из которой торчало несколько окурков. Несколько стульев грязно-желтого цвета, один из которых служил одновременно и гардеробом – судя по вороху одежды, повешенной на его спинку. Посреди всего этого великолепия – почти новый плазменный телевизор, поставленный на ящик. Не иначе, краденый. Судя по остаткам «банкета», недавно был гость. Хозяин поэтому и дверь открыл, не спрашивая, кто это в гости заявился. Одно из окон завешано плотной тряпкой, остальные забиты фанерой. Это хорошо – можно не бояться, что кто-нибудь через окно выстрелит. Я поднял один из поваленных в суматохе стульев и, смахнув пыль, уселся напротив мужика.