Когда я отъезжал от дома, позвонил Авгур. Да, объявился наконец, пропащая душа. Он всегда так – выскакивает, словно черт из табакерки, и начинает меня грузить разными непонятными делами и проблемами. Придется встретиться и узнать, что нового на неживом Прибалтийском фронте… Мы с ним договорились встретиться у памятника литовским летчикам Дарюсу и Гиренасу. Да, тем самым, которые пролетели 6411 километров через Анлантику и потерпели крушение, не долетев до Каунаса всего 650 километров . Рухнули в лес, в районе Солдино, и погибли. Одна из версий трагедии – зацепили верхушку сосны, другая – сбили немецкие зенитчики. Есть еще и третья, но про нее в следующий раз расскажу – вон уже Петр Васильевич топает. В своем неизменном сером пальто и в шапке, похожей на пирожок. Шапки похожего фасона в советские времена носили члены Политбюро. Нет, я их не видел. И не встречал. По телевизору видел репортажи, из серии: «в аэропорту братскую делегацию встречали… и другие товарищи…».
– Ты хорошо выглядишь, – улыбнулся Авгур, – лучше, чем во время нашей последней встречи. Даже глаза изменились.
– Вашими молитвами, Петр Васильевич, – кивнул я.
– Пусть бы и так, – согласился он, – главное, чтобы на пользу делу. Работа для тебя есть.
– Где именно, – спросил я, – и что именно?
– Что именно – не скажу, – он задумчиво сгреб с гранитного парапета снег, будто в снежки собрался играть. – Слухи нехорошие.
– Рассказывайте…
– Информации, в общем, никакой. Есть один скульптор в Литве. Из молодых, да ранних. Талантлив, удачлив в бизнесе. Но понимаешь, какое дело – болтают разные нехорошие вещи про него.
– Болтать можно всякое, – задумчиво сказал я. – Тем более в Литве. У нас это возведено в культ. Самый лучший праздник для человека, если у соседа корова сдохла. Если сгорел дом, то это уже фестиваль. Могут просто обговорить парня, чтобы нервишки испортить. Если каждой сказке верить…
– Подозрения очень нехорошие. Или Некромант, или Вампир…
– Даже так? А диапазон не слишком велик? – удивился я. – Эта Нежить, можно сказать, разных весовых категорий. Они по своей сущности разные.
– Не торопись делать выводы, Александр, – покачал головой Авгур. – Если коротко, то этот скульптор полгода назад устроил выставку своих работ. Мастер он молодой, но, как говорят специалисты – талантливый. Сторонник классической школы, а это не современное искусство, где из пучка соломы и кирпича шедевры лепят, по десятку в день. Так вот, у этого скульптора было три натурщицы. Не прошло и двух недель после выставки, как две из них умерли. Оставшаяся в живых побежала сначала в костел, грехи замаливать, а потом к бабке, для гарантии.
– К ведьме, – уточнил я.
– Нет, – Авгур поморщился и махнул рукой, – никаким боком. Простая старая перечница, которая делает деньги на доверчивых простаках. Зарабатывает прибавку к пенсии нехитрым враньем. Знаешь, как это бывает: гадание на картах, «верну мужа за два сеанса» и прочие аферы.
– Да, – согласился я, – есть такое. Попалась на глаза газета, так просто ошалел от количества колдунов. И не просто колдуны, а в третьем поколении! Магистры! Если целительницы, то в пятом, иначе не комильфо! И все с дипломами разных институтов и университетов. Например, как вам такое название: «Академия Светлой Магии Виленской губернии». Звучит? Или: «Университет Серой Магии». Впечатляет? Просто бери ящик патронов, газету – и вперед по адресам, зарабатывать бонусы на уничтожении Ведьм и Ведьмаков. Заодно и финансовые дела поправлю – они ведь за прием меньше ста долларов не берут. Кстати, давно хотел вас спросить. Почему у нас нет ни профсоюза, ни вуза, ни кассы взаимопомощи? Петр Васильевич, я считаю, что эту ситуацию надо срочно менять! Охотники – это, можно сказать, единственная должность, до которой не добрались бюрократы. Анархия еще никого до добра не доводила. Порядок должен быть.