VI.
Спустя час после того, как я вернулся домой, ко мне заявились гости. Точнее, один гость, но тот, что хуже татарина, – незваный. В дверь позвонили и «Спешите видеть! Только у нас, проездом до городу Парижу!» – на пороге стоял Авгур, собственной персоной. Судя его по растрепанному виду и злым глазам, сегодня мне подарков не видать. Значит, ругаться будет. К моим ногам подкатился пушистый комок и изобразил что-то, похожее на лай. Правильно, Бакс, ату его, заразу улыбчивую[7].
– В квартиру-то впустишь? Или будешь на пороге держать?
– Нет, приглашать не буду, – я усмехнулся, – проверка на нежить. Сами же говорили, что без моего разрешения нечисть в дом не войдет. Вот и поглядим…
– Болван! – сказал Петр, входя в переднюю. – Откуда у тебя пес? У тебя же вроде кот был?
– А теперь еще и собака есть, – уходя на кухню, сказал я. – Вам кофе с сахаром?
– Идиот!
– Хорошее начало, – сказал я, заваривая кофе. – Приходит незваным – это раз. Ругается – это два. Может, вас за дверь выставить, как пьяницу и дебошира, товарища Горбункова из фильма? Как считаете?
– Не прикидывайся идиотом, Александр, – Авгур осмотрел кухню, одобрительно буркнул и устроился на стуле. – За каким чертом ты поперся в этот костел?
– Во-первых, не за чертом. А во-вторых, дела были. Если на меня настучали, то должны были рассказать причину. В моем лице, между прочим, вы видите фотолюбителя, радеющего за сохранение истории родного края.
– Ну-ну, радетель…
– Стасик стуканул? – лениво поинтересовался я, внимательно наблюдая за кофе. Еще немного – и можно будет добавить перца. Чуть-чуть, на кончике ножа.
– Кстати, про Станислова, – он хлопнул по столу ладонью, – что это за шантаж? Сашка, ты что, с ума сошел? С цепи сорвался?
– Подумаешь, шантаж, – лениво отозвался я, – делов-то. Просто объяснил товарищу, что будет, если он откажется написать рекомендательное письмо к отцу Казимеру. Ведь написал, не умер.
Кофе мы пили молча. Даже шебутной Бакс перестал доставать Тишку и молча улегся на свою подстилку. Со стороны взглянуть – семейная идиллия.
– Пойми, Александр, – серьезным голосом начал Петр, – то, что вчера случилось – это тебе несказанно повезло. Неужели ты думаешь, что ты, Охотник-неофит, можешь победить Ведьму, которой больше ста лет? – он покачал головой. – И я хорош – расслабился, понадеявшись на этого придурка Станислова. Он тебе хоть что-нибудь полезное про вас рассказал?
– Конечно, – хмуро кивнул я, – и рассказал, и даже показал. Если быть предельно точным, я сам увидел. Зрелище, доложу вам, не из приятных. Нежить в виде святого отца, читающая проповедь. Такое даже в страшном сне не приснится. Потом наш ксенженька устроил мне истерику – мол, свою нежить он уже в жизни нашел и клал с пробором на всю эту охоту в частности и на всю нечисть в общем.
– Но ты сумел его этим прижать? Каким образом?
– Да, получилось напугать гаденыша. Сказал, что если он мне не поможет, то просто пристрелю его брата. Кстати, а что будет с Охотником, если предназначенная ему Нежить погибнет сама? – спросил я. – Ведь она тоже смертна. Пусть ее и сложнее уничтожить, но дохнет ведь.
– Если твоя Нежить погибнет без твоего участия, то считай, тебе просто повезло. Тоже самое, что выиграть в лотерею миллион евро. Вас, охотников, очень немного, поэтому вероятность таких совпадений ничтожна. Если покопаться в истории, то таких счастливых случайностей было всего несколько.
– Тогда чего Стасик так струхнул? Испугался, что родной братец сдохнет?
– Да нет, у Станислова есть пунктик: он верит, что Нежить можно обратить к Богу. Он этим уже седьмую жизнь занимается…
– Занятное хобби.
– Куда уж занятнее. Но это лучше, чем потерять разум.
– А что, среди Охотников и такие встречаются? Охотники-отморозки?
– Конечно. Поверь, это страшно. Ты что-нибудь слышал о Хопкинсе и Стерне?
– Нет, а кто это?
– Были два таких выродка, в средние века. Понимаешь, как бы вы ни старались оградить свою деятельность от людей, все равно случалась, как это теперь называется, утечка информации. Кто-то услышал, кто-то рассказал. Кстати, инквизиция начала зверствовать именно поэтому. Кому будет приятно узнать, что земля, созданная Богом, есть не что иное как Чистилище? Мир, созданный как свалка людских грехов и пороков. Эти разговоры сильно ослабляли католическую церковь. Вот для того, чтобы укрепить свое влияние, они сначала вызвали у простых людей искусственный интерес к колдовству, а потом начали бороться с этим, обвиняя прихожан в ереси.