– Не видя перстня, – пожал плечами я, – не могу утверждать, что-то определенное.
– Но у вас есть предположения, кем он был.
– Да…
Казимерас кивнул, словно прощая мой скупой ответ.
– Позже, – ксендз задумчиво потер подбородок, – мне довелось увидеть еще один перстень, который был похож на ваш.
– У отца Станислова.
– Да, requiescat in pace[13]. Видите ли, мы никогда не были друзьями, даже однажды слегка повздорили, не сойдясь по одному вопросу, – он улыбнулся, – богословия, и когда он позвонил, чтобы дать вам рекомендацию, я очень удивился.
– А про перстень он что-нибудь вам рассказывал?
– Нет, хотя я неоднократно пытался его разговорить. В ответ он замыкался, уходил в себя, даже был несколько груб. После его неожиданной и ужасной кончины надеялся что вы позвоните сами. Так и произошло, но, когда вы не приехали вчера в полдень, я, если честно, немного испугался, тем более, что у вас здесь остались незаконченные дела.
– Да, – я кивнул и вытащил сигарету, – вы позволите?
– Конечно, – он встал, открыл окно, выходящее в сад, и подал мне пепельницу, – вы были на заброшенном хуторе?
– Да.
– Что-то нашли?
– Да.
– Но свое дело вы закончили?
– Да.
Наш разговор начал напоминать фехтование в испанском стиле. Четкие фразы, словно короткие резкие выпады.
– Все-таки конгрегация веры?
– Нет, – я отрицательно покачал головой, – ничего общего.
– Нет? – он удивленно посмотрел на меня. – Жаль, очень жаль. Господи, а я так надеялся, что все будет проще и понятнее.
– Извините, – я отвел глаза в сторону, – не могу вам рассказать.
– Все-таки она еще была жива…
– Кто? – теперь была моя очередь удивиться.
– Если следовать церковной классификации, – он улыбнулся, – Серая Ведьма.
Казимерас посмотрел на мое удивленное лицо, потом встал и несколько раз прошел по комнате, словно собираясь с мыслями.
– Видите ли, Александр, то, что сейчас скажу, не является ересью, так что можете не переживать – мой сан не пострадает и греха на душу не приму. Всех ведьм можно разделить на две основных категории – черные и белые. Белые ведьмы – это те, кто связан в основном со стихиями, то есть духами природы. Они не имеют никакого отношения к проделкам дьявола и не могут быть обвинены в связях с ним. Нет, если обидеть белую ведьму, то и она может навести такую порчу, что не обрадуетесь. Но как бы там ни было, порча для нее – не более, чем маленький эпизод из жизни. Смысл их Бытия в другом. Они посвящены в тайны природы и даже в законы взаимоотношений между людьми и природными силами. Белые Ведьмы – целительницы и предсказательницы, ведуньи и травницы. Если хотите, они феномены природы, но они никогда не служат смерти, поэтому обвинять Белых Ведьма в связях с дьяволом – все равно, что назвать природу творением Люцифера, – Ксендз немного помолчал, словно давая мне время запомнить услышанное.
– Черные ведьмы, – продолжил он, – как вы понимаете, полная противоположность белым. Они напрямую связаны с адскими силами и занимаются, как правило, наведением порчи. Разница лишь в том, кому из князей тьмы они служат. Даже порчи, которые они наводят, специфичны для определенных адских ведомств. Таких ведомств пять. Они сопоставимы с действием различных стихий, поэтому наводимые порчи вызывают те самые заболевания, которые астрологи приписывают влиянию этих стихий. По утверждениям древних, самым старым и сильным является ведомство Люцифера, управляющее стихией воды. Как известно, именно оно управляет большинством явлений вампиризма.
Нет господа, два потрясения за один день – это, на мой взгляд, многовато. Я еще не отошел от потерянного дня, но ксендз, читающий мне лекцию по классификации ведьм – это уже слишком. Расскажи это Авгур, я бы понял и мотал на ус, но Казимерас… Черт бы меня побрал, если понимаю, что происходит в этом мире. Это Авгур, должен был рассказать в первую очередь! Вместо этого узнаю информацию от ксендза, который никаким боком не имеет отношения к нашей, если можно так выразиться, гильдии.
– Следуя этой классификации, я и назвал ведьму «Серой», – он закончил говорить, подошел к столу и резко присел рядом. – Даже после этого вы будете утверждать, что вам нечего мне сказать?
– Да, – я поднял на него глаза, – даже после этого.
– Понимаю, – Казимерас кивнул и продолжил: – последнее время церковь не просто теряет свои позиции, проигрывая бой за веру, она еще и опаскудилась до невозможности, – он вдруг ударил кулаком по столу, и с такой силой, что столешница вполне могла треснуть. Силен мужик…