Я подбросил домой Виктора и поехал завтракать. Да, поехал кушать, что здесь удивительного? Можете меня назвать бессердечным зверем, но мне жутко хотелось жрать. Проскочил по проспекту Саванорю и, не доезжая до Макдональда, повернул налево, где в глубине двора находился небольшой ресторанчик, оформленный в модном деревенском стиле. Если честно, эта «дяреуня-стайл» в оформлении баров и ресторанов уже набила оскомину; такой стиль – это не более чем леность дизайнеров и полное отсутствие вкуса у хозяев. Сами посудите – что может быть легче, чем обшить помещение тесом, сложить в зале камин из булыжников и заказать грубо сделанную мебель, где на спинках стульев еще и сердечки вырезаны, будто на дверях хуторского сортира. А если еще и бронзовую посуду (купленную в Голландии на блошином рынке) по стенам развесить и рыбацкую сеть в виде занавески приспособить, то все, – шедевр интерьера. Идиотизм. Ладно, черт с ним, с этим стилем; как говорит один знакомый дизайнер: если пипл хавает, то клиент кэшует.
Расположился на веранде, украшенной какими-то красными цветами в глиняных вазонах и (угадали!) рыбацкой сетью. Время близилось к обеду, поэтому народу прибавилось; кормили здесь, несмотря на обстановку «с сердечками», отменно. Сделал заказ и закурил, задумчиво стряхивая пепел в глиняную пепельницу, украшенную ухмыляющимся чертенком. Вот, кстати, еще один пример народного промысла. Пока ждал, ко мне вихляющей походкой педераста подошел незнакомый парень, лет двадцати пяти, в одежде непонятного фасона и цвета.
– Приятного аппетита, господин Айдаров, – поздоровался гламурный мальчик и, не дожидаясь приглашения, нагло уселся напротив, выложив на стол диктофон. – Меня зовут Арунас, я журналист газеты «Вечерний Каунас». Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
– Исчезни отсюда, – лениво отозвался я.
– Как вы считаете, что могло послужить причиной нервного срыва у вашего бывшего делового партнера? – не обращая внимания на мои слова, продолжал трещать журналист. – Может быть, в семье назревал конфликт другого сорта? Они не собирались разводиться?
Несколько секунд я смотрел на него, потом положил сигарету на край пепельницы и, поманив его пальцем, нагнулся к столу. Когда он последовал моему примеру, резко выбросил вперед руку и схватил эту акулу пера за горло. Хотя какая там «акула» – так, мелкий пескарь. За соседним столиком блеснула вспышка фотоаппарата.
– Если вы меня не отпустите, – прохрипел мальчик, – это фото будет в вечернем выпуске, на первой странице… – окончание фразы было почти не слышно, он сипел, а личико на глазах наливалось кровью. Я поморщился и разжал руку.
– Пшел вон отсюда, сопляк…
Обед, можно сказать, испортили. Ел не глядя, не чувствуя вкуса, кожей ощущая взгляды людей, которые настороженно косились в мою сторону. Подумаешь, беда какая – журналиста слегка придушил; не убил же, право слово. После этого заехал домой, взял Бакса, обрадованного предстоящей поездкой, и, позвонив хозяину, направился на стрельбище. Рижские сувениры тщательно спрятал в небольшой тайник, сделанный в машине. Найти, конечно, можно, если постараться. Мало ли, вдруг арестовать решат, по подозрению? Зачем делать такие подарки полиции?
В рабочие дни здесь пустынно, особенно в это время. По утрам еще бывает народ; спортсмены тренироваться приезжают, или оружейные мастера, чтобы оптику пристрелять. Мне повезло – людей не было, да и Вигантас, дождавшись меня, спросил, сколько здесь пробуду, и обрадованно ускакал (надо полагать, к очередной деревенской пассии), обещая вернуться через несколько часов. Такой вариант даже предпочтительнее – не хотелось перед ним светить покупками, а привыкнуть к изменившемуся балансу пистолета надо. Поставил железные попперы, чтобы от пуль оставались одни блинчики, и, навинтив трубу глушителя, начал стрелять. Сначала одиночными, потом дабл-тапами[15]. Работает прекрасно, звук гасит прилично. Конечно, таких звуков, какие слышим в фильмах и компьютерных играх, нет – хлопок, вроде выстрела из мелкашки. Пришлось привыкать к приобретенной игрушке, особенно при переносе на следующую мишень и в движении – ствол норовил клюнуть вниз. Ничего, привыкну, тем более, я не Хитман, чтобы постоянно с этим прибамбасом ходить. От меня что требуется – незаметный подход, один-два выстрела – и исчезаем, желательно не привлекая к себе внимания. Оно мне надо – «под ментовскими пулями и под лай овчарок» хвосты рубить? Вот именно, что нет.