– Знать бы, до чего они доизучались…
– Не знаю, Шурка, не знаю.
– Слушай, пап, а чего этот мужик с тобой так откровенничал? – спросил я. – Вроде в тех местах болтливых не держали.
– Да было одно дело в Африке, – грустно усмехнулся отец, – вот и довели до моего сведения некоторые факты, с которыми мог столкнуться при выполнении.
– При выполнении чего именно?
– Обойдешься без подробностей, сынок.
– Да уж, убил ты меня такими новостями…
– Не трави душу, Шурка, лучше скажи, как жить собираешься?
– Не знаю, папа, правду говорю – не знаю.
– Надо было тогда мать не слушать, а отправить тебя в суворовское, так нет, послушал на свою голову, вот и получилось черт знает что. Дожил на старости лет – сын с гражданством какой-то банановой республики! Приезжает раз в год, ни семьи, ни внуков, и в конце концов выясняется, что он, изволите видеть, Охотник-с! За нечистой силой в свободное время бегает, твою мать…
– Да ладно тебе разоряться, – отмахнулся я, – давай лучше поедим. Здесь заночуем?
– Нет, – кивнул отец, – через часик можно будет пошабашить. Тут рядом сослуживец живет, в одной деревушке, звал в гости. А утром на другое озеро махнем, там у него лодка есть.
– Хорошо, – закуривая вторую сигарету подряд, согласился я. – Кстати, неужели на самом деле в Конторе были официальные колдовские отделы?
– Нет, официально, никаких «колдовских отделов» в Конторе не было.
– А как же работы Барченко?
– Ты имеешь в виду материалы спецлаборатории ОГПУ? – уточнил отец. – Так они еще много лет назад были засекречены и до сих пор в архивах лежат. А то, что про них пишут – так сам понимаешь, на заборах тоже пишут.
– Любопытно на те архивы глянуть…
– Мечтать, Шурка, никому не возбраняется, – усмехнулся папа, – самому интересно, что Бокия с Гопиусом могли накопать. Если уж снежным человеком занимались всерьез, то вами сам Бог велел. Много там интересного в архивах. Например, трофейные немецкие документы, которые до сих пор под грифом, или американский проект «MK-Ultra»[21]. Пишут, что американцы уничтожили все файлы по этим разработкам, чтобы затруднить работу комиссии из Конгресса, но наши вовремя подсуетились, так что документы сохранились. Подразделения, занимающиеся энергоинформационными технологиями, существовали во многих странах.
– И что?
– А то, Шурка, что рядом с ними, в тенечке были, вероятно, и такие отделы, как тот, что присматривал за твоими коллегами.
– Знакомый ксендз постоянно про Конгрегацию Доктрины Веры вспоминает – мол, не оттуда ли прибыл? – кивнул я. – Узнать бы, сколько нас и где…
– Судя по некоторых вещам, твоих больше всего в Средней Азии и Сибири. И в Белоруссии, если искать поближе. А Ватикан – дело темное, чего только у них нет.
– Жаль, что не выйдет с тем мужиком поговорить, который про Охотников знал. Где его сейчас найдешь?
– Зачем его искать? – отец поднялся, подбросил несколько полешек в костер и, отряхивая руки, закончил: – Он старый уже, давно в отставке, живет на Симоновском валу, напротив тринадцатой городской больницы. Телефон есть, вернемся – попробую связаться. Ладно, давай поедим, аппетит уже нагуляли…
К сожалению, встретиться со стариком было не суждено – он скончался за неделю до моего приезда в Москву. И по книжным пробежаться не получилось – на следующее утро позвонил Казимерас и, ничего не объясняя, назначил встречу через два дня. Пришлось сворачивать отпуск и ехать домой. Отдохнул, называется…
Встретиться с отцом Казимером мы договорились в Старом городе, куда он собирался к своему коллеге из Кафедрального собора, по служебной надобности. До назначенного им времени оставалось минут двадцать, и я решил зайти внутрь. Присел на скамью, чтобы не мешать молящимся, и начал разглядывать убранство костела. Красиво раньше строили, ничего не скажешь, только к чему все это? Написано же: «не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе…». Однажды, я задал этот вопрос служителю церкви – как же так, ведь пишут иконы, расписывают храмы, изображая Жития Святых? Святоша с задатками хорошего менеджера и присущей любви к словоблудию вывернулся, мол: «если мы кланяемся иконе – как иконе, а человеку – как человеку, то не грешим! А если как Богу – то тяжко грешим. Такое поклонение будет скоро требовать от людей антихрист. Поклонение же иконам с образами Бога или живыми друзьями Бога и богами по благодати есть дело правое и богоугодное, и здесь нет никакой измены». Бред, господа, чистейшей воды; но бизнес хороший, ничего не скажешь.