Еще несколько ударов – и я отрываюсь от него, полоснув напоследок по внутренней стороне бедра, чтобы долго не бегал, тварь! Уже почти встал за его спиной, но тут он меня достал, отбрасывая ударом локтя на землю. Чуть дух не вышиб, Нежить проклятая! Все, он уже не нападал – бросился в сторону леса, припадая на одну ногу и завывая, как побитый пес. Лежа на земле, я нащупал пистолет и, почти не целясь, дважды выстрелил ему в спину. Тварь пробежала еще несколько десятков метров и наконец упала на колени.
Словно в ответ на мои выстрелы, на дороге мелькают фары машины. Ну вот и кавалерия подоспела, успел подумать я. Казимерас, бросив машину у околицы и вооружившись каким-то огромным фонарем, спешит в мою сторону. Успел, святоша, прямо на самое интересное успел…
При свете луны и прыгающего света фонаря, который держал в руках Казимерас, увидел на траве огромное существо, похожее на волка, которое дергалось в предсмертных конвульсиях. Его тело выгибало, словно он пытался избавиться от чего-то, ему мешающего, большие глаза сверкали такой яростью, что приблизиться ближе, чем на несколько метров, никто из нас не решился. Он быстро терял последние силы: я все же неплохо ему шкуру испортил. И тут прямо на наших глазах начало происходить нечто совершенно необъяснимое! Волколак, который перестал шевелиться, стал постепенно приобретать иные черты – человеческие.
С волчьей головы начала исчезать шерсть, появлялись проплешины голой кожи, которые расширялись, превращаясь в голову человека с перекошенным от боли лицом. Затем то же самое случилось и с телом, оставив на траве перед нами, труп пожилого мужчины.
– Йезус Мария! – Казимерас упал перед ним на колени. – Мечисловас?! Саша, что здесь произошло, ничего не понимаю?!
– Плохо, что не понимаешь, – устало ответил я и, повернувшись, медленно побрел к дому. Дел еще много, да и с телом хозяина надо что-то решать, не оставлять же его здесь…
XVIII.
– Больно? – заметив на моем лице недовольную гримасу, спросил Казимерас.
– Терпимо, – сквозь зубы ответил я, – все лучше, чем самому дырки на теле зашивать, все-таки не киношный Джон Рембо.
– Да, – кивнул ксендз и, завязав последний узелок, отрезал лишний кусок бинта, – чего там только не показывают. Ну вот, вроде и все. Почему сразу не сказал, что ранен?
– Без этого дел хватало, – поморщившись, я потрогал повязку, перетянувшую плечо. Со знанием дела наложена, ничего не скажешь. – Спасибо, святой отец.
– На здоровье, – кивнул Казимерас и начал убирать в коробку инструменты, которыми полчаса ковырял рану. Подхватив пакет с окровавленными обрывками ваты и бинтов, ксендз куда-то ушел.
Уже рассвело, когда мы наконец закончили все наши дела на хуторе и вернулись в нему домой. Что-то последнее время частенько сюда захаживать начал, и все с какими-то травмами, будь они неладны! Эдак и привыкнуть можно, как к бесплатному медицинскому учреждению. Хотя, как ни крути, мне повезло гораздо больше, чем старику-хуторянину – тело бедного Мечислова упокоилось в торфяном болоте, так что в ближайшие несколько сот лет его не обнаружат. Не по-христиански, так хоронить, но заупокойную молитву святой отец прочитал – будем считать, что этого достаточно, чтобы убиенного пропустили в следующие миры без очереди. Через пятнадцать минут Казимерас вернулся в комнату с небольшим подносом и чайником. Вот это прекрасно! Чашка сладкого чая – именно то, что сейчас нужно. Пока ксендз разливал по кружкам душистый отвар (судя по запаху, сдобренный какими-то травами), я собирался с мыслями – сейчас он начнет вопросы задавать, а на некоторые из них у меня нет ответов. Точнее, есть, но рассказывать всю эту дребедень совершенно не хочется.
– Как себя чувствуешь? – он внимательно посмотрел на меня. – Жить будешь?
– Буду, но надеюсь, недолго, – я взял предложенную мне кружку и благодарно кивнул. – Задавайте вопросы, святой отец, отвечу.
– На все?
– Которые касаются этого происшествия, – уточнил я.
– Лучше сам рассказывай, – попросил Казимерас и нахмурился, – у меня, если честно, до сих пор ситуация в голове не укладывается.
– Как вам удобнее, святой отец, – согласился я, настраиваясь на долгий разговор. – В общем, дело в следующем: во-первых – оборотнем Мечисловас стал не по злому наущению темных сил. Превратить обычного человека в исчадие ада – непосильная задача даже для очень сильной ведьмы. Во-вторых – он очень любил свою покойную жену.