I.
– Он был реален, монсеньор! Реален, если это определение применительно к призракам! – сказал Казимерас. – Первый фантом я чувствовал, он затрагивает этот мир не только визуально, но и материально!
– Не горячитесь, мой друг, – сказал гость, успокаивающе подняв руку. – Я понимаю, что вам довелось пережить нешуточное потрясение, столкнувшись с доселе неизведанными вещами. Будьте сдержаннее в своих эмоциях. Берите пример с господина Айдарова. Он, несмотря на полученные травмы, совершенно спокоен.
Да уж, получил Казимерас отповедь от начальства – даже пятнами пошел. Про то, что я спокоен, собеседник сильно преувеличил – меня до сих пор трясет, когда вспоминаю наше недавнее приключение. Из лесу мы еле выбрались. Меня ксендз, можно сказать, на себе вынес. Озеро? Пропало, словно его и не было никогда, оставив посреди чащобы небольшую проплешину, которая выглядела так, будто землю перепахали огромным плугом и оставили зарастать сорной травой.
Как говорят наши польские «друзья» – компания была «nevelka ale bardzo psijemna» – то есть «небольшая, но приятная». В доме ксендза, за круглым столом из красного дерева, сидели трое мужчин. Казимерас, гость из Ватикана и я, ваш покорный слуга – Александр Айдаров. На столе перед кардиналом лежали наши находки, которые он в данный момент внимательно изучал. Монсеньор почтил нас, своим присутствием так быстро, что у священника глаза на лоб полезли от изумления. Сами посудите – вернувшись из «экспедиции», мы сфотографировали несколько документов и переправили их в Ватикан. Реакция последовала незамедлительно – уже через несколько минут раздался телефонный звонок. О содержании разговора ничего не скажу – он велся на итальянском языке, знания которого не входит в чисто моих достоинств. Закончив разговор, Казимерас с ошеломленным видом повернулся ко мне и сообщил, что к нам едет ревизор… То есть не ревизор, а кардинал Винченцо Кастелли, собственной персоной. Признаюсь, общаться с кардиналами мне до сих пор не приходилось. Хотя мне-то что? Я светское лицо, в отличие от ксендза. Судя по реакции, для него этот визит – подарок свыше.
Монсеньору, с которым я вскоре познакомился, было около пятидесяти лет. Довольно высокий, крепкого телосложения. Лицо аскета, умные серые глаза, и седой, как лунь. Прибыл в сопровождении младшего «коллеги», который был больше похож на телохранителя, чем на служителя церкви. Да и сам кардинал, как мне кажется, из тех, которые предпочитает избегать публичных выступлений. Бьюсь об заклад – сколько ни изучай ежегодник «La ierarchia catolica e la famiglia pontificia», в котором можно найти полный список кардиналов, имени Винченцо Кастелли мы там не обнаружим.
Визит продлился целых два дня. Первый напоминал разведку боем с элементами светского раута. Казимерас, ошеломленный приездом кардинала помалкивал, отвечая лишь тогда, когда к нему обращались. Надо заметить, что кардинал вызывал двойственное чувство. С одной стороны – ревностный служитель церкви, даже слегка фанатичный. С другой – трезво мыслящий человек, не боящийся говорить нелицеприятные вещи о «конторе», которую представлял. Так или иначе, на второй день «лед тронулся» и мы добрались до дел, ради которых и собрались.
– Александр, – Кастелли молитвенно сложил руки и посмотрел на меня, – я не буду лгать, опровергая легенду, о которой вы только что упомянули. Да, в главной библиотеке Ватикана имеются секретные комнаты. Замечу, что, несмотря на информацию, которой так любят щеголять журналисты, их местонахождение известно только посвященным. Скажу больше – не каждый глава Святого престола посвящен в эту тайну.
– Вы хотите сказать, – удивился я, – что о существовании некоторых документов даже Папа Римский не знает? Как такое возможно? Ведь этот человек возглавляет католическую церковь.
– И что из этого? Папство – всего лишь богословский институт католицизма. Он глава Католической церкви, а не хранитель ее секретов. – Кардинал улыбнулся. – Для этого у Ватикана есть другие люди, избравшие целью своей жизни изучение мира, а не насаждение истинной веры…
– Опасные вещи говорите, монсеньор! – я вернул ему улыбку.
– Оставьте, Александр, – он махнул рукой, – после договора 1982 года, который иначе и не называют, как «договор с дьяволом», было бы смешно вести рассуждения о святом престоле как оплоте католицизма.